Цвет греха. Белый - Александра Салиева

на крыльце появляются Антонио и Фара. Старший Янг виновато смотрит на успевшего перехватить взбешённую блондинку, а вот его жена — исключительно на меня и с таким упрёком, полным разочарования, что становится ещё больше не по себе. В салоне я не задерживаюсь. Меня тоже не особо радует, как Элоиса пытается заехать ногой в колено Айзека, пока тот что-то негромко, но решительно выговаривает ей, крепко сжимая девичьи плечи. Получается довольно поспешно, я резко выпрямляюсь и расплачиваюсь за свой порыв приступом накатившего головокружения. Приходится его переждать, вцепившись за верх распахнутой дверцы.

— Сука! — орёт Элоиса, переключившись со своего негодования, посвящённого действиям Айзека, на меня.

Не реагирую. Сглатываю подкатившую к горлу тошноту, заметив, как к нам спешит Антонио.

— Дешёвка! — не успокаивается невеста Данте, снова дёрнувшись в чужой хватке, пытаясь обрести свободу. — Тварь! Мразь! Чтоб ты сдохла, сука!..

Моё головокружение заканчивается, его сменяет разливающееся внутри горькое сожаление. Я сожалению вовсе не о том, как некрасиво и мерзко выглядит происходящее, а о том, что она блажит, срывая голос, на своём родном, но не зря ругательства на других языках всегда даются легче, чем нормальная речь, я понимаю каждое оскорбление и последующий за ними мат. Лучше бы ничего не поняла.

И вот как реагировать?

Даже если попытаюсь ей объяснить, что она всё не так поняла, и те фотографии, которые её так завели на негатив в мой адрес, всего лишь жалкая манипуляции, совсем не являются правдивыми, разве поверит? Вряд ли. Да и почему я вообще должна оправдываться перед ней? Шла бы на разборки к своему жениху, тот бы втолковал ей обо всём гораздо удачнее и быстрее.

И как же всё-таки противно…

— Я убью тебя, слышишь⁈ Вырву твои крашеные волосы, мразь! Я тебя голыми руками придушу, слышишь меня⁈ — переходит на более доступный мне язык Элоиса, решив, что я ничего не отвечаю, потому что прежде не поняла её. — Продажная тварь! Он — мой, тебе с ним ничего не светит, поняла⁈ Сука! Тварь! Я убью тебя!..

Она повторяет одно и то же снова и снова, кричит так, что у меня уши закладывает. А меня снова мутит. Я честно пытаюсь взять себя в руки и сделать хоть что-нибудь, не собираясь терпеть это дерьмо, но так и не могу собраться с мыслями. На Айзека и вовсе не могу даже посмотреть. Если утром, когда мы ругаемся из-за сволочных фоток, я не считаю себя виноватой в случившемся, если только в том, что в принципе допустила такую ситуацию, то теперь, наглядно представляя, как не только Элоиса, но и многие другие с удовольствием сегодня перемывают мне кости, обсуждая в самых противных смыслах, реально становится тошно.

— Заткнись, — чеканит сквозь зубы Айзек, встряхнув ругающуюся девицу, а затем спихивает её в руки Антонио. — Заткни свой грёбанный рот и забудь этот адрес. Чтоб больше я тебя здесь не видел. Иначе в следующий раз я не буду настолько вежливым. Я достаточно понятно выразился?

Элоиса вздрагивает от его слов, как от удара.

— Ты… — отзывается она на порядок тише, нежели всё предыдущее. — Ты… что, даже не считаешь её виноватой? — смотрит на него почему-то со священным ужасом в глазах. — Серьёзно? — и сама себе не верит. — Она же… Там… с Данте… на яхте… Ты что, не видел фотографии? — недоверчиво прищуривается. — Они же… Да они… Она же изменила тебе! Серьёзно не видел?

— Видел, — обманчиво лениво произносит Айзек. — И? Дальше что, Элоиса? Это повод заявиться ко мне на порог и вопить, как умалишённая? Чего ты хочешь этим добиться? Потому что на данный момент, кроме того, что ты сама себя позоришь, больше ничего не происходит. Но если тебе этого мало, думаю, также тебе стоит извиниться перед моей женой за все твои необдуманные оскорбления. Или ты уже уходишь?

К неверию в глазах блондинки прибавляется шок.

— Но… — запинается она на первом же слове. — Но она же… с Данте… Они… там… на яхте… — пытается снова ему всё объяснить.

Так и не договаривает.

— Уж кому-кому, но точно не тебе рассказывать мне о верности и нравственности, не так ли? — безжалостно перебивает её Айзек.

Элоиса опускает голову, под тяжёлым давящим взглядом рефлекторно отступая назад, вжимаясь спиной в Антонио, которого вовсе не замечает. Но её смятение длится недолго.

— Всё было совсем не так! — вскидывает голову и вновь смотрит на Айзека. — Но ты же не поверил мне! И до сих пор не веришь! А ей, значит, веришь, так получается? И чем же она лучше меня? Или просто держишь лицо перед своей насквозь лживой семьей? — взмахивает рукой в сторону дома. — А может, это такой способ наказать меня? Почему, Айзек? Что это всё значит?

Она опять кричит. Но на этот раз в голосе чувствуется лишь отчаяние. Я вижу в её глазах боль. Она растекается мучительной судорогой по лицу девушки, сжимающей кулаки с такой силой, что ногти врезаются во внутренние стороны ладоней. И мне тоже почему-то становится очень больно. Я больше не хочу это слушать и слышать. Не хочу помнить и понимать, что этих двоих всё ещё связывает их совместное прошлое, один из них так и не сумел ничего отпустить. Я отворачиваюсь от обоих, захлопываю автомобильную дверцу, обхожу Антонио и иду к крыльцу.

— Просто заткнись и уходи. Предел моего терпения заканчивается, Элоиса, — слышу я за своей спиной от Айзека. — А ты ведь не хочешь узнать, что будет потом?

Невольно останавливаюсь. Мне хочется обернуться и узнать, как отреагировала бывшая моего супруга, потому что я не слышу от неё больше ни звука. Но я совершаю усилие над собой и просто иду дальше. О чём, кстати, тоже очень быстро сожалею, едва перешагиваю порог. Там меня ждёт Фара. В её руках планшет. Она подсовывает его мне под нос, не особо заботясь о том, удержу ли я гаджет, хватает за локоть и тащит за собой в гостиную, где швыряет меня в ближайшее кресло.

— Я понимаю, что у них это в крови, путаться со шлюхами, что отец, что сын… — шипит она негромко, как ядовитая змея. — Но ты могла бы хотя б сделать вид, что не такая. Я что, плохо к тебе отнеслась? За что мне всё это? Обязательно было вот так, на глазах у всех? Что, без свидетелей не судьба? Как мне теперь смотреть в глаза людям? Это даже самый ленивый и то уже обсудил!

Я… моргаю.

А затем ещё раз и ещё…

Смотрю сперва на планшет,