Цвет греха. Белый - Александра Салиева

А мне и вовсе не хочется больше ни о чём разговаривать. И в клуб этот окаянный идти тоже нет никакого желания. Зато есть порыв вернуться обратно в спальню, уткнуться носом в подушку и не провалиться во тьму, пусть и временно. В полном одиночестве. И чтоб эта подушка и спальня — не на вилле Янг. Дома. В моей небольшой квартирке. Или у родителей. Там, где я не буду чувствовать себя чужой, не придётся больше беспокоиться.

Но не признаваться же и в этой своей слабости?

Вот и совершаю усилие над собой.

— Не сказала, потому что считала, что он может быть положительным, несмотря на инъекцию, — признаюсь, как есть.

Ухудшаю ли я тем самым своё положение? Плевать. Я слишком устала, чтобы придавать этому какое-либо значение. Что будет, когда Айзек снова разозлится? Тоже плевать. С его-то извечным стремлением превратить свою ярость в нечто физически облачённое, мне вполне может повезти, и он так психанёт, что пойдёт и уже наконец пройдётся ещё разочек-другой по Данте, а я реально останусь одна, поупиваюсь жалостью к самой себе вдоволь.

Тем неожиданнее становится последующее осторожное прикосновение к моему плечу.

— Не считала, — разворачивает меня к себе лицом Айзек. — Опасалась. Верно? Потому и не сказала.

Вздыхаю. Не отрицаю. Хотя и не соглашаюсь. Но он слишком хорошо меня изучил, чтобы обмануться отсутствием ответа.

— Опасалась, потому что… что? — выгибает он бровь.

Повторно выдыхаю. И вновь собираюсь молчать. Но почему-то, глядя в глаза цвета ясного неба, не молчу.

— Я не знала, как тебе рассказать, вот и всё. Всё до крайности банально, — развожу руками с горькой усмешкой. — Я понимаю, мы не такая пара, как оно обычно бывает, у нас с тобой сделка и брак чисто формальный, чтобы достигнуть определенной цели, просто отношения на этом фоне сложились намного лучше, чем можно было бы рассчитывать, и с этим мне повезло, благодаря тебе, но… всё бы разрушилось.

И чего я опять такая болтливая ни к месту?

Снова выставляю себя полнейшей идиоткой. Неприкрытую жалость к самой себе, нелепую надежду и отчаяние только самый глухой не разберёт в моём признании. Я ведь даже отвернуться от него больше не могу, чтобы спрятать всё то, что я почувствую, когда он отреагирует, в случае, если то мне не понравится.

Оно мне надо?

Если вдруг снова будет больно…

Нормально же всё было!

Ещё час назад.

Я сама всё испортила.

А теперь…

— Иди ко мне.

Айзек вдруг утрачивает всю свою мрачную категоричность, а мне даже подчиняться или сомневаться в правильности своего возможного подчинения не приходится. Вместе со словами сам же перетаскивает меня к себе, несмотря на тесноту пространства перед рулём, каким-то немыслимым образом вполне удобно устраивая меня на своих коленях. Больше ничего не говорит, не спрашивает, крепко сжимает в объятиях, уткнувшись носом мне в макушку, и просто дышит. Глубоко. Размеренно. Долго. Пока я слушаю гулкие удары его мерно бьющегося сердца. И просто дышу. Им.

Хорошо, отругать себя за новую глупость не успеваю.

— А что, если наши отношения сложились не на этом фоне? — вдруг интересуется он.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы вспомнить сказанное ему прежде и понять, почему выбрана именно такая формулировка.

— А на каком же тогда? — приподнимаю голову.

В небесных глазах мелькает что-то тёмное и по-первости абсолютно непонятное мне, и он не спешит с ответом. Но всё же произносит:

— То видео. В день твоей свадьбы. Это я прислал.

Если бы я стояла, земля ушла бы из-под моих ног, и я упала бы. Но я сижу, а он держит меня. Всё ещё крепко. И даже гораздо крепче, чем до того, как ошарашить своим признанием. Словно опасается, что я сейчас начну вырываться и сбегу, никогда не вернусь обратно. Хотя то совсем не избавляет от стойкого ощущения, будто подо мной разверзлась бездна. И я непременно бы упала в неё, но он же не позволит в любом случае. А я слишком сильно цепляюсь за его плечи, чтоб не удержаться, даже если б отпустил. Странное чувство. Ещё более странное — то, о чём я спрашиваю встречно:

— Зачем?

Знаю, тупейший вопрос. Он раздобыл и показал мне видео, чтоб я отказалась от Марка, а Айзек получил возможность использовать меня в своих целях, чтобы стать ещё немного богаче, увидев такую возможность. Но я всё равно спрашиваю. Наивно надеясь на нечто большее, почему-то безоговорочно зная, что оно непременно должно существовать. Я уверилась в этом ещё в тот момент, когда он позвал к себе и не оставил ни шанса отказаться поступить иначе.

Я снова совершаю ошибку?

Возможно.

Но моё робкое ожидание оправдывает себя даже быстрее, чем то рисует моё страдающее махохизмом сознание.

— Я не хотел, чтобы ты выходила за него замуж, — тихо отзывается Айзек, зарываясь пальцами в мои волосы в районе затылка. — Я хотел, чтобы ты осталась со мной, — сжимает собранные пряди и чуть оттягивает их назад, чтобы я запрокинула голову сильнее, а он мог взглянуть мне в глаза. — Ещё с того момента, как впервые увидел тебя в том баре с бокалом рома, который ты с таким упоением слизывала со своих пальцев, что я чуть умом не тронулся, пока наблюдал за тобой. Я на тебе буквально помешался, Нина. Наша с тобой сделка — скорее повод, чтобы привязать тебя к себе, не то, из-за чего ты здесь, со мной, понимаешь? Вероятно, это звучит немного пугающе, но что есть, то есть, — виновато улыбается он.

Улыбка смягчает каждое произнесённое им слово. И нет, посыл меня ничуть не пугает, хотя наверное должен. Также мне стоило бы разозлиться. За то что пошёл таким путём, а не в открытую. Или же хотя бы возмутиться.

Мог ведь просто рассказать!

Показать, если б не поверила. А я бы точно не поверила. Да и слушать вряд ли бы стала.

Так что и винить Айзека тоже не получается…

В душе слишком ярко расцветает что-то тёплое и важное, чтобы я могла судить о чём-то ином, кроме желания податься к нему поближе и прижаться губами к его губам, запечатлеть это воспоминание более полно.

Пусть навсегда останется со мной…

И воспоминание. И он.

— М-мм… ещё секреты будут? — сдерживаю себя от душевного порыва с поцелуем, ограничившись прикосновением ладонью к немного колючей щеке.

Новая улыбка Айзека так похожа на озорную, что я тоже невольно улыбаюсь.

— Секрет за секрет: один-один, так что если ты хочешь ещё что-либо от меня