На изломе - Миа Шеридан

помогал раскрыть преступление, совершённое его дедом. Его дед, Уэйлон ДеМарс, изнасиловал и убил девятилетнего Майло Тафта и закопал его тело на своём участке. Её пальцы дрогнули. Эмброуз тоже был ребёнком, когда стал свидетелем убийства. Это травмирующее событие всплыло в памяти во время сеанса психотерапии, и он вернулся в Кентукки, чтобы рассказать властям всё, что помнит, и дать семье Майло покой, которого они были лишены уже более десяти лет. К сожалению, они не увидели, как свершилось правосудие над убийцей Майло, поскольку Уэйлон ДеМарс умер много лет назад. Эмброузу ДеМарсу было двадцать один год, когда тело Майло было эксгумировано.

Это стало причиной твоего желания выслеживать преступников, которым сошло с рук их убийства?

Леннон представила себе напряжённое выражение лица Эмброуза. Он провёл последние семнадцать лет, выслеживая убийц, но для чего? В качестве компенсации за травму, которую он запечатал в своём мозгу? За секреты, которые раскрыл доктор Суитон?

Кому, в конечном итоге, было выгодно лечение? Доктору Суитону или пациентам?

Только ли те, у кого «поврежден мозг», могли пройти курс лечения? Она так не думала. Эмброуз упоминал о том, что пациенты с менее тяжёлыми травмами проходят через более короткий протокол. Так что, даже если доктор Суитон специализировался на людях с тяжёлым посттравматическим стрессовым расстройством, он, очевидно, лечил и гораздо менее тяжелые случаи. Леннон, конечно, не считала себя травмированной, но ей довелось пережить травмирующее событие. Если она действительно хочет понять проект «Синяя птица» и решить для себя, этично ли это, не следует ли ей пройти курс такого лечения? Может ли он действительно быть полезным для общества? Может ли он помочь преодолеть разрыв между теми, кого выбрасывают обратно на улицу, и теми, кого сажают в тюрьму?

Чтобы понять это, ей нужно было полностью разобраться в деталях лечения.

Бросив ещё один взгляд на тонированные окна психиатрического отделения, она открыла сообщение от Эмброуза и позвонила ему по номеру, с которого он его отправил.

— Леннон.

Она сделала глубокий вдох, а затем выдохнула.

— Я хочу испытать это на себе.

Он замолчал на мгновение.

— Нет, — наконец сказал он.

— Почему? Если это безопасно, то почему нет? Я не могу согласиться не раскрывать то, что, как мне известно, является частью продолжающегося расследования серии убийств, в которых замешан серийный убийца, пока не пойму, что я защищаю.

— Потому что, Леннон, при таком лечении нужно взвешивать риски и выгоды. Твой разум не искажён. Ты не живешь с тяжёлой травмой.

— Отчасти, да. — Она не претендовала на то, что её психика была повреждена в такой степени, как у других, но она страдала. Скорбела.

Как она могла позволить другим пройти через такое лечение, если сама не понимала его до конца? Эмброуз прошёл через это. Более пятисот человек прошли через это, и только дочь доктора Суитона умерла, по их словам. Но если доверять этим цифрам, то шансы были очень высоки.

— Ты сказал, что у доктора Суитона есть двухдневный протокол для тех, кому не нужны полные семь дней, как, например, тебе.

— Доктор Суитон редко работает с подобными пациентами. У него слишком много тех, кто отчаянно нуждается в помощи, в отличие от тех, кто испытывает лёгкие трудности, но живёт полноценной жизнью. К тому же, с точки зрения логистики, это невозможно. Ему нужны недели на подготовку. Нужно полное обследование, как физическое, так и психическое, сканирование мозга.

— У него может не быть выбора. И я точно знаю, что содержится в таблетках. Это галлюциногены. И я соглашусь их принять. Люди постоянно проводят «дикие» выходные в колледже и выходят из них в полном порядке. Тем более, я буду под постоянным наблюдением.

— Леннон...

— Таковы мои условия, ДеМарс. Я должна знать, что я защищаю.

Он замолчал на несколько мгновений, и она почувствовала его напряжение через телефон.

— Это может завести тебя туда, куда ты не захочешь заходить.

Туда, куда она не хотела бы идти. Вернуться туда. В тот круглосуточный магазин посреди ночи.

— Я справлюсь, — настаивала она. — Передай доктору Суитону мои условия. И, Эмброуз, это должно произойти в ближайшее время, возможно, даже сегодня. Я не работаю до пятницы, а прошлой ночью произошло ещё одно массовое убийство, связанное с таблетками «ББ». Мы имеем дело с серийным убийцей, который нацелился на эту терапию. И, возможно, это поможет мне понять, почему.

ГЛАВА 36

10 декабря

Пациент номер 0548

Жужжание, треск, мерцающий свет. Страх.

Он был впереди. Она ощущала его так же сильно, как и видела.

Эта пульсация света и тьмы, светлого и тёмного, как будто в этом чёрном пейзаже не существовало ничего другого, кроме пульсирующей бензоколонки, которая каким-то образом притягивала её к себе.

О, нет, не заставляйте меня идти туда. Только не туда.

В этот момент Леннон почувствовала, как что-то прикоснулось к её ноге, и тепло разлилось по телу, когда она протянула руку и погладила его по голове. Сенбернар. Его шерсть была тёплая и мягкая. Она продолжала гладить его по голове.

Туда-сюда, туда-сюда.

И когда животное начало идти к пульсирующему свету, она не стала медлить, а двинулась вместе с ним.

На собаке был толстый ошейник, и Леннон ухватилась за него, находя силу в уверенных движениях животного, и в том, что она была не одна. Она чувствовала, как любовь собаки течёт через её руку вниз по конечностям, и знала, что пёс не оставит её, что бы ни случилось.

Заправочная станция была пустынной, за исключением одной-единственной машины — красной «Мазды», которую Таннер водил со школьных времён. Ох. Она услышала хрупкий звук, как будто её сердце было сделано из стекла, и по нему только что прошла трещина. Леннон совсем забыла об этой машине. Куда она делась?

Пёс толкнул её в бедро, и она продолжила движение к двери того магазина, где когда-то её мир раскололся надвое. Сейчас она находилась в «до», но стоило ей войти внутрь, как она окажется в «после». Она хотела остаться здесь, в том месте, где не умирали молодые люди, у которых всё ещё впереди, где жизнь складывалась так, как ты её планировал. Ох, это очень больно.

Больно, больно, больно, больно…

Она не могла этого вынести. Не могла вынести ощущения, что стоит на месте той девушки, которой она была, с надеждой в сердце. Внутри поднялась такая сильная боль, что она грозила унести её с собой.

Туда-сюда, туда-сюда.

Она вцепилась в ошейник, и сенбернар, который любил её, потёрся головой о