На изломе - Миа Шеридан

— Поверь, ты можешь удивиться. — Он подмигнул ей, затем повернулся, достал из мини-холодильника две бутылки с водой и поставил их на стол.

Она смотрела на все вырезки и заметки, которые он приклеил к стене, и жевала, рассматривая каждую улику из дела.

— Вот она — реальная жизнь, — сказала она, впервые почувствовав неприятные ощущения с момента пробуждения. — Мы должны выяснить, кто использует формулу доктора Суитона против невинных людей. — Она повернулась к нему. — Расскажи мне, что ты узнал или придумал за то время, пока мы были в разлуке.

Его выражение лица смягчилось, когда он посмотрел на неё.

— Ты не собираешься раскрывать проект.

Она откусила ещё кусочек, медленно пережевывая, прежде чем проглотить.

— Я всё ещё, наверное, немного под кайфом, поэтому сейчас не принимаю никаких окончательных решений.

— Мудро, — сказал он, кивнув головой.

Леннон улыбнулась, но её улыбка быстро сошла на «нет».

— Но я думаю, что мы должны защитить проект. Это самое невероятное, что я когда-либо испытывала, а я не считала себя травмированной. — Она на мгновение задумалась о тех историях, которые слушала на «Грани», о том, что страдает огромное количество людей. Она не знала, как сделать что-то подобное доступным для большего числа людей, но тот факт, что это было дано кому-то, казался ей маленьким чудом, от которого она не хотела отказываться. — Проблема, Эмброуз, в том, что на проект бросили тень. Мы должны выяснить, кто и почему, иначе не от нас будет зависеть, закончится ли он.

— Согласен.

Леннон открыла контейнер с лазаньей и отнесла его на кровать, где села, откинувшись на подушки, ела и снова стала рассматривать стену. Эмброуз явно был опытен в расследованиях.

— Как ты вообще стал «охотником за головами»? — спросила она. — Я читала о преступлении, которое ты помог раскрыть в Кентукки, — призналась Леннон, на мгновение, почувствовав опасение, что он рассердится из-за того, что она навела о нём справки.

Но мужчина лишь кивнул, как будто уже догадался, что она заглянула в его прошлое. Конечно, так и было. Он с самого начала обладал сверхъестественной способностью разгадывать её. Вместо того чтобы раздражаться, как это было вначале, теперь ей захотелось улыбнуться, хотя сейчас рот был слишком набит едой, чтобы сделать это.

— Как я уже говорил, я начинал, как офицер исправительного учреждения. После лечения у доктора Суитона и того, что случилось в Кентукки, я понял, что хочу работать в правоохранительных органах. Когда я вернулся в Сан-Франциско, самым быстрым способом было устроиться на работу в «Сан-Квентин».

— Ого, ты начинал в высшей тюремной лиге.

На его губах мелькнула улыбка.

— Можно и так сказать. Короче говоря, я завёл несколько прочных связей в правоохранительных органах, а потом занялся собственным бизнесом. Через год произошёл побег из тюрьмы, меня вызвали, и, в итоге, я задержал обоих заключённых в течение нескольких дней. После этого несколько агентств обратились ко мне за помощью в их делах, и я оказался полезен и для них. Дальше всё пошло как по накатанной. За эти годы мне пришлось отказаться от большего количества работы, чем я мог взять. — Он на секунду посмотрел на занавешенное окно. — Похоже, у меня есть шестое чувство, чтобы находить людей, особенно, когда у меня есть их профиль. А, может, я просто от природы хорош в этой работе, но думаю, что лечение, через которое я прошел, как бы...

— Обострило твои инстинкты?

— Да. Другие говорили то же самое. Думаю, ты потом поймешь, что это относится и к тебе, — сказал он.

Она откусила ещё кусочек, и он некоторое время наблюдал за ней.

— Кстати говоря, не хочешь рассказать о своём опыте? — спросил он несколько неуверенно.

Леннон задумалась.

— Пока нет, но я обязательно расскажу. Я бы хотела, чтобы это немного улеглось в моём сознании. Я хочу рассказать тебе об этом, и мне хотелось бы услышать о твоём опыте тоже, если ты готов им поделиться.

— С удовольствием, — сказал он, подошёл к кровати и сел на край.

Она снова сосредоточилась на стене, просматривая информацию о жертвах и местах преступлений. Её сознание было одновременно слегка затуманенным и более ясным, чем когда-либо за долгое время. Леннон вспомнила все эти светящиеся и одновременно полупрозрачные линии, которые соединяли одно с другим, пока она находилась под воздействием лекарственного коктейля доктора Суитона, и что-то подсказало ей, что она должна воспользоваться всеми связями, которые остаточные эффекты препарата могут позволить ей создать.

— Я думаю, наш убийца каким-то образом узнал о проекте и использует его в своих целях, — сказала она.

— Его цели — террор и смерть.

— Да. Террор и смерть. — Полная противоположность тому, что задумал доктор Суитон.

— Кто настолько ненавидит людей, которым нужна такая терапия, что обращает её против них? Но не для того, чтобы вылечить, а для того, чтобы заставить их страдать дальше, и страдать ужасно?

Она покачала головой, ставя пустой контейнер на прикроватную тумбочку, наконец-то насытившись.

— Кто-то очень больной. Он их ненавидит. Винит их в чём-то.

— Да. Но в чём?

— Хороший вопрос, — пробормотала она. Один из многих.

Она взглянула на Эмброуза и увидела, что он тоже смотрит на стену, и выражение его лица было глубоко озабоченным.

— Судя по уликам, и по тому, что я испытал во время лечения, похоже, что он или она использовали коктейль доктора Суитона, но изменили его состав, пока не получили «нужный» им. Давай для простоты просто назовём его «он». Он получает доступ к их травматическому центру, а затем запускает его. Он заставляет их думать, что они снова там, и что это происходит опять. Но на этот раз он убеждается, что у них есть инструменты, чтобы дать отпор. И они это делают. Всё сразу. Именно поэтому он отказывается от седативных препаратов, которые использует доктор Суитон. Он хочет, чтобы их тело было активным, а разум погружён в прошлое.

Она передёрнула плечами, когда её пробрала холодная дрожь. Кто мог бы так поступить с человеком? Кто испытывает такую глубокую ненависть?

— Если это цель, — сказала она, — то, похоже, он достиг её в двух последних убийствах. У меня нет подробностей о последнем преступлении, но лейтенант Берд говорит, что все орудия убийства были на месте, а это, как я полагаю, означает, что наш убийца или кто бы ни подставлял этих бедняг, необязательно должен был участвовать в этом.

Эмброуз рассеянно кивнул.

— Я думаю, он использует предметы, которые вызывают у них