Алинкин цветочек - Юлия Серьга

Добрыня поклонился, ничего не сказал. Мне такие люди нравились.

Деньги взяли все — часть от продажи копченой рыбы, часть что успели собрать в виде оброка.

---

Ночь я не спала. Лежала в своей постели, смотрела в потолок, слушала, как внизу возится Прасковья на кухне, как скрипит половицами Елисей. Старики тоже не спали, они также переживали за дальнейшую судьбу имения. Васька спал у меня в ногах, свернувшись клубком, и его урчание немного успокаивало.

— Василий Петрович, — прошептала я. — Что же будет?

Кот мотнул хвостом, и даже не поднял головы.

Под утро я задремала, и когда за окном засерело, меня разбудила Прасковья.

— Вставайте, барышня. Пора.

62. Симбирск

Я оделась, спустилась вниз. Карета уже стояла у крыльца, запряженная, лошади пофыркивали на холодном утреннем воздухе. Иван Иванович проверял упряжь, Добрыня загружал последние мешки в телегу.

— Все готово, барышня, — сказал Иван Иванович. — Можем ехать.

Я села в отмытую руками Лизаветы карету. Домна устроилась рядом.

— Трогай, — велела я.

Лошади пошли шагом, потом рысью. Домна смотрела в окно, я молчала. За нами оставалась усадьба, коптильня, корчма, крестьяне. Впереди — неизвестность.

---

Дорога до Симбирска заняла полтора дня.

Первый день ехали по знакомому тракту, мимо Алакаевки, мимо лесов и полей. Я смотрела в окно с любопытством. Жители Алакаевки не производили впечатление замученных непосильным трудом крестьян, они работали на полях, из лесу доносились стуки топоров. Навстречу попалась пара телег с дровами. Скорее мои крестьяне, которые не работали на барина 15 лет, производили такое впечатление. Они словно обленившиеся мухи привыкли жить на всем готовом. Да уж, трудно мне придется.

— Грустите, барышня? — спросил Иван Иванович, когда мы остановились на привал.

— Думаю, — ответила я. — Что ждет нас в Симбирске?

— Ничего хорошего, — честно сказал он. — Чиновники — народ хитрый, они любят, когда им в руки сами идут.

— А что делать?

— Правду говорить. И держаться твердо.

Я кивнула. Правду. Но какую? Что я не настоящая Ольга? Что я Ольга и случайно на пятнадцать лет потерялась? Мне кажется мне этот губернатор даже не поверит, и вызывает специально для того, чтобы отобрать имение. Но я постараюсь сделать все, что в моих силах.

В этот день нам встретились только крестьянские телеги. Разбойников не было. Я выдохнула, откинулась на сиденье. Ночевали мы в небольшой дворе, в похожей на нашу корчму. Я и с интересом огляделась, примечая необходимые вещи для нашей затеи.

Комната была небольшая, с двумя кроватями. Нам принесли небольшой таз — с теплой водой, в котором мы умылись, и простое полотенце.

Сначала ехали все больше по лесу, ближе к полудню, наконец, выехали на большую дорогу. Тракт стал шире, народу больше — купцы, крестьяне, чиновники, кто на телегах, кто верхом. Мы миновали несколько крупных деревень, потом пошли поля, перелески, и наконец, вдалеке показались купола церквей и высокие здания.

— Симбирск, — сказал Иван Иванович.

Я смотрела на город. Большой, не чета нашим деревням, но и до Ульяновска современного ему было далеко. Каменные малоэтажные дома, мостовые, экипажи. Люди в европейском платье. Я вдруг почувствовала себя провинциалкой, почти дикаркой — в своей старой шали, платье в дорожной пыли.

— Куда нам, барышня? — спросил Иван Иванович.

— В гостиницу, — ответила я. — Там отдохнем, приведем себя в порядок. А завтра — к губернатору.

Мы остановились на постоялом дворе при тракте — не самом богатом, но достаточно чистом. Я сняла две комнаты — себе и Домне, и одну для Ивана Ивановича с Добрыней.

Вечером я сидела у окна второго этажа, смотрела на чужой город. Внизу сновали люди, гремели экипажи, горели фонари. Странное, чужое место. Я была здесь впервые.

— Домна, — тревожась, спросила я. — Как думаешь, что нас ждет?

— Не знаю, Ольга, — ответила она, расплетая косу. — Но что бы ни случилось, мы вместе, ты не переживай. Если по судьбе нам этот путь, мы пройдем его с достоинством. Если же нам это имение не по судьбе, мы пойдем искать свою собственную жизнь.

Я взяла ее за руку. Вместе — это главное.

---

На следующее утро я проснулась рано. Оделась в лучшее платье — темно-вишневое, с кружевным воротом. Домна уложила волосы, повязала ленту. Я посмотрела на себя в маленькое зеркальце с ручкой — вроде похожа на дворянку.

— Пойдем, — сказала я.

Мы спустились вниз. Иван Иванович уже ждал, чисто выбритый, в праздничном сюртуке. Добрыня охранял запряженную карету у ворот.

— С Богом, барышня, — сказал Иван Иванович.

Мы сели в карету и поехали к губернскому правлению.

63. В губернском правлении

Карета остановилась у высокого трехэтажного особняка из красного кирпича. Здание было богато украшено лепниной, с колоннами у входа и большими арочными окнами. Я выглянула в окно и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. Такого величия я не видела даже в своей прошлой жизни.

— Приехали, барышня, — сказал Иван Иванович, спрыгивая с козел.

Я вышла из кареты, поправила на плечах расписную шаль. Домна пошла следом, держась рядом. Перед нами возвышались массивные двустворчатые двери из темного дуба, с бронзовыми ручками в виде львиных голов. Я глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Внутри было прохладно и просторно. Высокие потолки, мраморный пол, на стенах — портреты в золоченых рамах. Вдоль стен стояли деревянные скамьи для посетителей. Недалеко от входа находилась стойка, на стойке стоял колокольчик. Я позвонила. Звон разнесся под высокими сводами, и через минуту из боковой двери вышел статный мужчина с окладистой седой бородой. Одет он был в строгий черный сюртук, на шее — орден на ленте.

— Вы к кому, сударыня?