Вакцина любви - Дейдра Дункан

словно пытаясь унять боль. – Когда ты молчала о своей любви, я думал, что я для тебя просто мимолетное увлечение. Небольшая интрижка, способ развеять скуку. Но я и представить себе не мог, что ты вначале признаешься в любви, а потом, не успею я насладиться этим моментом, заявишь, что не доверяешь мне.

Ком в горле душит, не давая даже сглотнуть.

– Просто чтобы ты знала, Грейс, я вижу тебя насквозь, потому что люблю тебя. И то, что ты сейчас делаешь, – это не ты. В тебе говорит твой страх. Я не знаю, что произошло и что так тебя напугало, но я бы никогда, слышишь, никогда не причинил тебе такую боль. Ты позволяешь призракам прошлого управлять твоей жизнью. Они отнимают у тебя то, что им не принадлежит. Я бы помог тебе исцелиться, Грейс. Все, что тебе нужно было сделать, – это попросить. Но ты решила разрушить нас. Только не обманывай себя насчет того, что ты делаешь это ради меня. Мне это не нужно. И ты права… Я этого не заслуживаю.

– Пожалуйста, – шепчу я сквозь рыдания, – я не хочу причинить тебе боль. Я пытаюсь… защитить тебя.

Его темные глаза вспыхивают, когда он смотрит прямо на меня.

– Отличная логика. Защищаешь меня, разбивая мое сердце вдребезги? Почему бы тебе заодно не порезать меня всеми осколками, которые остались после этого?

Я не могу найти слов.

Его челюсть сжимается.

– Я больше не могу это выносить.

Дверь с грохотом захлопывается, и Джулиан уходит. Я падаю на диван, свернувшись калачиком, и даю волю слезам.

Так будет правильно.

Я – развалина с таким количеством комплексов, что не вижу им конца. Джулиан заслуживает кого-то цельного. Кого-то уверенного в себе. Кого-то, чья репутация не запятнана грязными слухами.

Кого-то, кто верит в любовь.

А я – трусиха.

Идиотка.

И теперь я одна.

Глава 19

Джулиан

Март, второй год обучения

Мое сердце не просто разбито.

Оно исчезло.

Растворилось в никуда.

Грейс, черт возьми, украла его.

Я вообще еще человек?

Остаток недели в Винсенте пролетает как в тумане. Двадцать четыре часа, слившиеся в один размытый день. Все пациенты выжили, и это единственное, что имеет значение. В конце смены я передаю дела Алеше в нашей тесной дежурной комнате и начинаю собирать вещи.

– Что ты с ней сделал?

Я замираю, запихивая вещи в сумку.

– Что?

– Что ты с ней сделал, Джулиан? – Алеша прожигает меня взглядом. – Она плачет каждый день.

Я качаю головой.

– Не сейчас, Алеша.

– Нет, сейчас, Джулиан. Она моя лучшая подруга, и…

– Просто прекрати. Ты не знаешь, о чем говоришь.

Я снова принимаюсь за сумку.

Алеша встает и повышает голос:

– Не прекращу! Ты разбил ей сердце, Джулиан.

Я резко поворачиваюсь к ней.

– Я? Разбил ей сердце?

– Да! Почему ты…

Я бросаю сумку на кровать и встаю во весь рост, нависая над ней.

– Тебе хоть на секунду пришло в голову, что, может быть, это не ее сердце было разбито?

Алеша отшатывается, широко раскрыв глаза.

– Это не мой выбор. И никогда бы не был моим. Я бы выбирал ее всегда, каждый день, до скончания времен. – Я сажусь на край кровати, пряча лицо в ладонях. – А она… она отвергла меня.

Холодный фасад Алеши трескается.

– Джулиан…

– Я пытался ее остановить. – Я смотрю в пол, не видя ничего. – Но она все равно разрушила нас.

Алеша молчит, но я чувствую, как кровать рядом со мной прогибается. Она обнимает меня за плечи, наклоняется ко мне, и пряди ее фиолетовых волос касаются моего медицинского костюма.

– Ты знаешь, почему? – тихо спрашивает Алеша.

Все тело у меня словно налилось свинцом.

– Последний слух стал последней каплей. Грейс узнала об этом и потеряла контроль над собой. Она сказала, что отношения с ней принесут мне только боль. Что она не может мне доверять. Что я не знаю, с кем связываюсь. И если бы действительно знал ее, то давно бы ушел.

– Черт. – Алеша крепче сжимает мне руку. – Мне жаль, Джуджу.

– Мне пора, Алеша. – Я похлопываю ее по руке. – Нужно хоть немного поспать.

Она отпускает меня.

– Хорошей смены.

* * *

Поначалу я убеждаю себя, что Грейс одумается и извинится. Но проходят две недели, и она даже не смотрит в мою сторону. Надежда тает, как снег на солнце.

Как я мог так сильно влюбиться в девушку, способную на такое? Когда я стал таким жалким?

– Соберись, Сантини! – рычит Максвелл, когда плохо перевязанная сосудистая ножка на моей стороне матки начинает кровоточить.

– Черт. – Я качаю головой и принимаюсь исправлять ошибку.

Когда кровотечение остановлено, Максвелл замирает, сверля меня взглядом.

– Выдохни. Выпусти пар. У нас работа.

– Я знаю. Я здесь. Я в деле.

После операции я сижу в мужской раздевалке, растирая лицо. Рядом со мной на скамейку тяжело опускается Максвелл.

Он хлопает меня по плечу.

– Она тебя подкосила, да?

– Ага.

Максвелл шумно выдыхает.

– Приходи сегодня поужинать со мной и Кэт. Развеешься.

– Ладно, – говорю я, хотя любое общение сейчас кажется для меня непосильной задачей.

Наступает долгая тишина. Я смотрю на зеленый кафельный пол, пытаясь вспомнить, как общаются нормальные люди.

– Я тебе когда-нибудь рассказывал, что Кэт однажды меня бросила? – спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему и качаю головой.

– Да. На втором курсе, если быть точным. – Он усмехается. – Это дерьмовый год, не так ли?

В ответ я выдавливаю из себя горький смешок. У меня не было ни одного выходного с тех пор, как у Рейвен родился ребенок. Но, по крайней мере, работа отвлекает от той катастрофы, которую Грейс обрушила на мою жизнь.

Максвелл пожимает плечами.

– Под всем этим стрессом я, вероятно, вел себя с ней как последний мудак. В итоге она больше не смогла этого выносить и уехала к маме. Я был разбит.

– Да?

Он кивает и говорит с теплотой в голосе:

– Мы поженились той же осенью. В конце концов все сложилось как нельзя лучше.

Я отвожу взгляд, рассматривая потертый ковер.

– Рад за тебя, мужик.

Максвелл ободряюще хлопает меня по плечу.

– Все наладится.

Вечером, после ужина с Максвеллом и его, вне всяких сомнений, очаровательной женой, я возвращаюсь домой под стеной дождя. В голове мелькает неуместная благодарность за то, что он с большой вероятностью удержит Грейс от поздних прогулок. У нас и так было не меньше пяти неловких встреч на лестнице. Поиски новой квартиры идут полным ходом, и это единственное, что сейчас греет мою душу.

Переодевшись в сухие шорты, я валюсь