Вакцина любви - Дейдра Дункан

Меня обвиняют в распущенности.

Доктор Чен протягивает мне батончик «Бэби Рут»[121].

– Было высказано предположение, что, возможно, вы ищете непрофессиональные способы завершить свое обучение.

– Это неправда. – Мой голос дрожит. – Я не такая. И не делаю ничего из того, что обо мне говорят.

– Я знаю. Поверьте, знаю. Вы отличный врач и много работаете. Но я думаю, важно, чтобы вы услышали это от меня. Мы принимаем меры, чтобы пресечь эти слухи, но, как я уверен, вы знаете, их…

– Невозможно остановить.

Он вздыхает и трет глаза под очками.

– Грейс, вы идеальный ординатор. Не припомню, когда в последний раз у меня был настолько увлеченный дидактикой подопечный. И ваши хирургические навыки заметно улучшаются. Уверен, однажды вы станете отличным заведующим отделением. Вам есть чем гордиться.

– И все же меня не знают в качестве хорошего ординатора. Когда слышат мое имя, никто не думает: «Грейс – хороший ординатор». Они думают: «Грейс Роуз – потаскуха».

– Я… – Его взгляд встречается с моим, и в его глазах я вижу искреннее сожаление. – Мне очень жаль, доктор Роуз.

Мечта, которую я лелеяла, мечта о том, что я наконец достигну вершины самореализации, избавлюсь от тревоги и заслужу уважение, падает на пол и разбивается вдребезги.

Я никогда не стану той женщиной, верно?

Я всегда буду только такой.

Сапфир Роуз. Тревожная. Недоверчивая. Холодная.

Не в силах говорить, я лишь коротко киваю.

В конце концов я проглатываю слезы, которые хотят вырваться на свободу.

– Мы могли бы обсудить это и по телефону. Зачем вам понадобилось, чтобы я пришла?

– Вмешался Стив Лэнгстон. Он планирует встретиться с каждым руководителем программы по отдельности.

Мое сердце отказывается биться с нормальной скоростью.

Кажется, у меня развилась патологическая тахикардия.

– Зачем? Разве это не усугубит ситуацию?

– Он считает, что это продолжается слишком долго, и хочет обсудить с коллегами саму роль сплетен, тот вред, который они наносят, и методы решения проблемы, которые мы можем применить, чтобы положить этому конец. Я просто хотел, чтобы вы знали, что мы делаем все возможное, чтобы это остановить.

Это не поможет. И лишь привлечет ко мне еще больше внимания, но говорить ему об этом бессмысленно. Ничто не остановит человека с плохой идеей и благими намерениями.

– С-спасибо.

Слеза предательски прорывается сквозь барьер.

Голос доктора Чена смягчается.

– Можете идти, Грейс. Возьмите выходной, если вам это нужно.

* * *

Бутылка «ИПА», которую я достаю из холодильника, оказывается наполовину пустой еще прежде, чем я снимаю обувь. Белый халат небрежно отброшен на вешалку. Я сбрасываю униформу на незаправленную кровать и переодеваюсь в леггинсы и футболку из медицинского колледжа Джулиана, которую он оставил на моем комоде. Пушистые носки «Когтевран»[122] завершают мой домашний наряд.

И бесцельно брожу по квартире.

Единственный слух перерос в какое-то безумие. Как я стала образцом сексуальной распущенности?

– Почему тебя это так волнует?

Потому что это неправда!

– Люди, которые важны для тебя, знают это.

Джулиан хочет, чтобы мы открыто встречались. В какой-то момент я думала, что это возможно, но теперь… Это запятнает нас обоих. Мы этого не переживем. Эти слухи не утихнут из-за того, что я с ним. Они только разгорятся и окончательно выйдут из-под контроля.

– Вам все равно когда-то придется выйти в свет. Ты собираешься выйти за него замуж тайно?

С чего ему вообще хотеть жениться на мне?

– Джулиан сказал, что любит тебя.

Но говорил ли он это искренне? Я больше не могу доверять собственному суждению. Я столько раз ошибалась. Меня тошнит от любви.

– Он никогда тебе не лгал.

Слезы оставляют мокрые дорожки на лице.

Я допиваю пиво и открываю новую бутылку.

Ненавижу весь этот день, и дальше будет только хуже, ведь так?

Джулиан скоро придет, и мне придется сказать ему правду.

Я не могу тянуть его в эту грязь. И не могу рисковать: позволить себе воспарить от счастья, а после рухнуть на землю, когда он решит, что не хочет быть с больничной потаскухой.

Джулиан на самом деле не любит меня.

Он не может.

Кто бы мог?

Его знакомый стук в дверь раздается прежде, чем она приоткрывается.

– Грейс?

Я замираю посреди гостиной, которую только что мерила шагами.

– Я здесь.

Он входит, одаривая меня мягкой улыбкой, и целует в щеку.

– Привет.

– Привет, – отвечаю я, утопая взглядом в его темных любящих и любимых глазах. – Как день?

– Должен был проводить операцию, но в итоге прикрывал роды. Так что… не фонтан.

В ответ из меня вырывается лишь натянутый смешок.

Джулиан подводит меня к дивану и забирает из руки недопитую бутылку пива.

– Я рад, что у Рейвен родился здоровый малыш, но подменять ее еще три месяца представляется мне адом.

Нахмурившись, я откидываюсь на подушки, пока он отпивает мое пиво и ставит его на стол. Я уже и забыла о нашей возросшей нагрузке на следующие двенадцать недель. Это просто… худший день в моей жизни.

Джулиан запускает руку в мои волосы и нежно массирует кожу головы.

– Твой день стал хоть немного лучше?

Я издаю горький смешок, а затем тянусь к бутылке. Когда я сажусь, чтобы сделать глоток, он отстраняется, и его рука падает. Янтарь в его глазах, когда он смотрит на меня, пронзает мою душу.

Он такой открытый. Такой заботливый. Такой добрый.

И заслуживает кого-то лучше, чем я.

Боль бьет меня, как кувалда. Она замораживает мои вены, а затем врезается в мою грудь. Осколки льда разлетаются во все стороны.

Я холодна. Разбита. Эмоционально закрыта.

У меня за плечами целый мешок слухов, тревоги и недоверия.

Я – тьма, а Джулиан – свет.

У меня даже не получается сказать ему, что люблю его. Потому что слишком сломлена, чтобы произнести эти чертовы слова.

Все внутри меня немеет.

– Мы не можем афишировать наши отношения.

Он кивает, словно ожидал этого, а затем наклоняется вперед, опираясь локтями на колени.

– Почему нет?

Я ставлю бутылку на стол, но молчу. В горле у меня болезненный ком.

Он внимательно изучает мое лицо. В темноте его глаз мелькают искры.

– Тебе стыдно за меня, Грейс?

– Что? Нет.

Я тянусь к нему, но он отстраняется.

Он наклоняет голову.

– Тогда почему?

– Мы не можем афишировать наши отношения…

– Потому что коллеги осудят тебя за то, что ты якшаешься с тупым ДО?

Он вскидывает бровь, ожидая мой ответ.

– Что? Нет! Никто так о тебе не думает. Никто из тех, кто имеет значение.

Выражение его лица становится напряженным.

– Ты слышишь себя? Никто из тех, кто