Вакцина любви - Дейдра Дункан

на диван. «Нетфликс» остается не у дел – рука сама тянется к телефону, что, как всегда, приводит к бесконечному скроллингу фотографий Грейс в социальной сети.

Но спустя несколько мучительных минут экран оживает от сообщений в семейном чате.

Тори: Как ты, Пу? Уже лучше?

Я: Все в порядке.

Я: Не нужно постоянно меня проверять.

Я: Она просто девушка.

Бетани: Мне придется порезать эту суку.

Сабрина: Мы ей устроим веселую жизнь, Пу.

Я: Я.

Я: В.

Я: Порядке.

Лорен: Кажется, он действительно страдает, ребята.

Тори: Пу, мы тебе нужны? Я буду у тебя в мгновение ока.

Я: Пожалуйста, не приезжай. Я не маленький.

В четверг утром на дидактике я изо всех сил стараюсь игнорировать присутствие Грейс. Кай занял место рядом со мной, а Алеша сидит в одиночестве в углу конференц-стола, что-то яростно печатая в ноутбуке. Рейвен все еще в декрете и ежедневно присылает фотографии своего новорожденного сына. Малыш Деррик – просто ангел. Его фотографии – как глоток свежего воздуха.

Дидактика – единственное время, когда я вынужден видеться с Грейс. Это одновременно благословение и проклятие.

Она выглядит безупречно.

Никаких следов бессонных ночей. Ни тени напряжения в ее улыбке или взгляде.

С ней все в порядке. А я чувствую, будто мои внутренности перемололи в кухонном комбайне и сложили обратно в случайном порядке.

Единственный плюс – все те мучительные часы зубрежки под ее контролем наконец приносят свои плоды. Я знаю большинство ответов во время «прокачки».

Мои проблемы с концентрацией, которые преследовали меня в начале года, вернулись к своему обычному пограничному состоянию СДВГ.

Может быть, ее присутствие в моей жизни и правда было для меня… нежелательным?

Я обдумываю эту мысль целых три секунды, прежде чем внутренне усмехнуться.

Грейс – единственная причина, по которой я знаю хоть что-то. Она была моим солнцем, а теперь я замерзаю в кромешной тьме.

Я жалок.

Между лекциями в помещении царит суета. Ашер сидит напротив меня, расплывшись в широкой улыбке.

– Что? – спрашиваю я, поймав его взгляд.

Он лишь качает головой.

– Просто подожди.

– Ты в порядке? – шепчет Кай рядом.

Я смотрю на него, не находя слов.

Он отворачивается.

– Тебе не обязательно об этом говорить.

Я киваю, сглатываю и возвращаюсь к заметкам в ноутбуке – документу, который начал вести на лекциях по настоянию Грейс.

– Но ты можешь, – бормочет Кай. – Если захочешь.

Мой темп печати замедляется.

На новой строке я пишу:

Если я произнесу это вслух, это станет реальностью. А я еще не готов к этому.

– Справедливо, чувак. – Он барабанит пальцами по столу. – Может, выберемся куда-нибудь сегодня вечером?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличным.

– Может быть, но я не думаю, что это сработает.

– Тогда пригласи кого-нибудь из медсестер. Половина из них сохнет по тебе.

В этом есть смысл, но внутренний голос, полный ненависти к себе, заставляет меня колебаться.

А что, если Грейс передумает?

Я. Просто. Невыносимо. Жалок.

Качаю головой.

– Тоже пока не готов.

Следующую лекцию читает доктор Чен, который вбегает и садится во главе стола. Следы от СИПАП-маски все еще видны у него на щеках, но он в прекрасном расположении духа. Он завершает свой доклад о дисплазии вульвы[123], демонстрируя промаркированную схему нормальной вульвы.

И еще прежде чем Чен успевает закончить фразу, рука Грейс взлетает вверх. Далее следуют ее обычные «сто тысяч вопросов».

Я закатываю глаза, утыкаюсь взглядом в монитор и включаю Silversun Pickups[124] в айрподах, чтобы хоть как-то заглушить ее голос.

– Еще есть вопросы? – спрашивает Чен, когда Грейс наконец замолкает.

Лекси с хлопком ударяет ладонями по столу и, приняв нарочито серьезный вид, провозглашает:

– Итого: самое главное – это ЗАЩИТИТЬ КЛИТОР!

Комната взрывается смехом, и посмеивающийся Чен встает, собираясь уйти. Я не верю своим глазам. Спина его белого халата усыпана развернутыми презервативами.

Ашер заходится в истерическом хохоте, и несколько других человек подхватывают его смех.

Чен оборачивается, прищурившись и глядя на Ашера.

– Что?

Слезы блестят в глазах Ашера, а его лицо стало пунцовым от смеха.

– О, боже мой. – Кай давится смехом. – Доктор Чен, что вы сделали со своим халатом?

Чен опускает взгляд, а затем похлопывает себя по спине. Сдержанная улыбка трогает уголки его губ, когда он смотрит на Ашера.

– Полагаю, это дело ваших рук, доктор Фоули?

Ашер беззвучно трясется от смеха. Все остальные тоже покатываются со смеху.

Все, кроме меня.

Чен снимает халат и демонстрирует его всем: десятки презервативов аккуратно пришиты к ткани.

– Не понимаю, как я не заметил, когда надевал его.

Ашер задыхается, но ему удается выдавить несколько слов:

– Я тоже…

– Ты все это пришил? – спрашиваю я, не веря происходящему.

Глаза Ашера сияют самодовольством, он кивает.

– А что, по-твоему, я должен был делать со всеми этими презервативами на холодильнике? Выбросить?

Я усмехаюсь, пораженный тем, как этому придурку удалось вытащить смех сквозь броню моего подавленного настроения.

Спасибо, Ашер. Хоть на что-то ты сгодился.

Вот только веселье не вечно. Как только оно угасает и Чен уходит, Ашер поворачивается к Грейс. Он шепчет что-то ей на ухо, слишком близко, и она улыбается в ответ.

В моей голове вспыхивает дикая фантазия: я вонзаю скальпель ему прямо в грудь.

Кай наклоняется ближе, понизив голос:

– Она выглядит нормально, но с ней не все в порядке.

Резкий укол адреналина заставляет мое сердце биться чаще.

Да? Если ей больно, зачем тогда она это сделала?

Вопреки воле разума, я поворачиваюсь к ней, не отрывая взгляда от ее карих глаз. Между нами возникает невидимая связь, натянутая как струна. Она полностью разворачивается в мою сторону.

Шум вокруг словно затихает. Слова Ашера, шепчущие ей на ухо, тонут в тишине, когда ее губы слегка приоткрываются и она беззвучно произносит мое имя.

К черту все это.

Мне плевать, если меня накажут за преждевременный уход. Я хватаю свои вещи и запихиваю их в сумку, покидая комнату, не говоря ни слова.

Когда я дохожу до средней площадки задней лестницы, дверь открывается, и Грейс зовет меня по имени. Я оборачиваюсь и наконец-то вижу признаки ее страдания: резкость скул и темные круги под глазами.

Она поднимает руку.

– Подожди.

– Зачем?

Она молчит. Тишина сгущается между нами, высасывая весь воздух, и впервые я вижу это…

Она холодна.

Бесчувственна.