Убей любимых - Л. Э. Харпер

Каждый день, просыпаясь, надевала эту маску в надежде на то, что никто не разглядит, кем она стала. Во что превратилась. Она фальшиво улыбалась, наступала на горло своей гордости и делала то, чего ожидало от нее общество.

Однажды утром девочка проснулась и взглянула на свою жизнь. Вместо замка ей досталась продуваемая сквозняками квартирка. Девочка была одинокой и жалкой. Она страдала; она больше не хотела страдать.

Ей нужна была причина жить дальше, но она не могла отыскать ни одной.

А потому решила ее придумать.

Она начала писать – историю про «жили-были», вымысел, сказку. Историю о девочке, очень похожей на нее… вернее, на ту, кем она когда-то была. Эта девочка спотыкалась и падала, но всегда поднималась. Она была героем.

История обрела собственную жизнь, и писательница за нее ухватилась. Впервые за долгие годы она что-то почувствовала. Вспышку. Искру. Она наслаждалась этим ощущением, поражаясь простым, но глубоким изменениям, которые произвело в ней счастье.

Ее лицо перестало быть таким тусклым. В ее голос частично вернулась живость. Ее душа замерцала, согретая магией созданного ею мира. Ее сердце стало биться ради людей, не существовавших за пределами ее воображения, – и тем не менее оно билось.

Из осевшего праха ее старых погибших мечтаний проросли новые. Она будет издаваться. Она станет героем, прямо как девочка в ее книге. Своими словами она изменит мир. Она верила, что любимая история сможет сделать ее лучше.

Глупая надежда. Она сломалась, и никакие истории и мечты не способны были исцелить хворь, дремавшую глубоко внутри нее.

Медленно, но верно мрак подкрался снова. Ее жизнь начала расходиться по швам, трескаться на изгибах. Забота о себе стала казаться ей одновременно и слишком утомительной, и незаслуженной. Она не находила в себе сил принять душ. Она не заслуживала пищи. Грязная одежда кипами скапливалась на полу, счета скапливались на столе. Она перестала общаться с друзьями. Влезла в долги.

Магия ее истории не многое могла сделать. Герои вымышленного мира были сильными и храбрыми, но не могли уравновесить превратности ее судьбы и жестокость жизни. Она пыталась поделиться своей историей с миром, но мир дал ей понять, что в нем нет места ее голосу.

«Убей любимых», – сказал мир.

И чем отчаяннее она сражалась за свою последнюю мечту, тем дальше та отступала.

Девочка тонула, не имея возможности набрать полные легкие воздуха. Не было ни дня, в который она не проснулась бы изможденной. Не от недостатка сна, а от непрерывной борьбы под сокрушительным бременем жизни. Никакой отдых не смог бы избавить ее от усталости, пропитавшей ее душу. В этом и крылась беда: ее душа устала.

Тело может поспать. Мозг – восстановиться. Но уставшая душа… ее так просто не исцелить.

Она убила любимых, смирилась с маленькими мечтами и, поступив так, измельчала сама.

Одна за другой лопались редкие, тонкие нити, привязывавшие ее к смертной оболочке. Она жила в уверенности, что ни одного хорошего дня больше не будет в ее судьбе. Она брела по пути, у которого не могло быть счастливого конца. Ее дорога вела к предсказуемо мрачной развязке, и она не желала продолжать это путешествие.

Она попала в ловушку и не могла сойти с тропы страданий, но одна возможность у нее оставалась.

Однажды утром девочка проснулась и осознала, что свободна. Ей больше не было ни до чего дела. Окружавшие ее люди о ней забыли, и она решила, что больше не обязана оставаться им преданной. Зачем мучиться ради них, когда им настолько плевать? Зачем заставлять себя жить в постоянной боли, когда до отдыха подать рукой?

Она стала обдумывать, как лучше отпустить себя на покой. Таблетки казались ненадежными. Пистолет – слишком грязным. Повешение – слишком долгим. Она не хотела больше страдать. Она уже настрадалась.

Она думала о том, каково будет истекать кровью в ванной. Немного спиртного. Мгновение храбрости. И можно будет расслабиться в теплой воде, закрыть глаза и уплыть. Она сможет обрести покой.

Ей некому адресовать прощальные слова, обнаружила она с налетом сожаления. Не осталось тех, кому это было бы важно. Люди не станут по ней скучать – не станет и она по ним. Ей будет не хватать только персонажей ее романов, ее маяка в океане тьмы. Но они ведь не более чем слова на страницах. Даже меньше того – пиксели на экране. Ее истории никогда не будут напечатаны, никогда не увидят света солнца, никогда не изменят мир.

Они живут в ее голове.

И они умрут в ее голове.

Лишь эта часть уравнения вызвала холод в ее душе. Лишь это показалось настоящей трагедией. Ее мир рассеется в эфире, когда она уйдет.

Но даже понимание этого не смогло ее остановить. Идея пустила корни. Она притаилась на краю ее сознания, вырываясь на волю всякий раз, как девочка теряла бдительность. Идея шла за ней по пятам. Шипела в уши. Скреблась в душе – и без того истрепанной и уставшей.

«Убей любимых», – шептала она.

Наконец девочка сдалась. Она сделает это хотя бы ради того, чтобы заглушить вопящий, воющий, безумный голос в голове. Голос, безжалостно заверявший ее в том, что счастливой развязки не будет. Голос, поглощавший все внутри нее, пока она не опустела.

Как только голос угомонится, обретет покой и она. Никаких больше неудач. Никакой борьбы. Никаких масок, и фальшивых улыбок, и выживания на черствых крохах надежды.

Наконец она отдохнет.

Одной безлунной зимней ночью она ушла с работы и вернулась в свою квартиру. Подумала о делах, но поняла, что ей нечего приводить в порядок. Имущества у нее было немного, и почти все никчемное. Ей было нечего передавать, кроме счетов и скелетов давно почивших мечтаний.

Ее единственной ценностью оказался ноутбук – не потому что был дорогим, а потому что содержал в себе изложение ее души. В нулях и единицах хранил вселенную. В электронных таблицах и документах таил рецепт ее сердца.

Как ни парадоксально, она не хотела, чтобы кто-нибудь видел написанные ею книги, созданные ею миры, если ее не окажется рядом, чтобы разделить впечатления. Ей виделась поэтическая справедливость в том, чтобы история, начавшаяся с нее, с ней и закончилась.

Она подумывала, не разбить ли ноутбук.

Но не смогла.

В конце концов она выключила его и спрятала в ящик стола. Достала скальпель, прихватила бутылку текилы и направилась в ванную. Она набирала воду, пока комнатку не заволокло паром. Разделась догола, отбросив стеснение. Больше ничего не имело значения. Ничего никогда не