Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

– А ты, конечно же, был рожден дураком, – шепчу я, чувствуя, как затуманивается мой взор.

Спустя буквально секунду я уже ощущаю холод его бесплотных рук на своих плечах и чувствую, как он целует мой лоб. Его поцелуи словно дуновение холодного ветра, но я все равно вздыхаю с облегчением. Он здесь. Несмотря на то что Рувен призрак, он вполне себе реален, и вся моя злость и смятение ничего не значат перед лицом этого факта.

На какое-то время.

– Но как ты можешь быть здесь? – наконец спрашиваю я, отходя от него, и он пожимает плечами.

– Думаю, – медленно говорит он, – что, когда ты убила меня во дворце, мы находились в самом эпицентре колдовского заклинания, которое держало в плену всех вокруг. Ты связала меня с собой так же, как я связал с собой двор. Пока я жил, они дремали, пока ты жива, я тебя преследую. Когда ты отвергла меня в святилище Сарриэла, я больше не мог говорить с тобой, но я никуда не ушел. Только замолчал.

Не ушел, а только замолчал.

Я вздрагиваю от внезапного ужаса и стыда, но заставляю себя встретить его взгляд.

– Значит, ты знаешь, что произошло дальше.

– Да.

– И ты собираешься сказать мне, что я должна сожалеть о том, что начала делать святых?

– Нет, – мягко отвечает он, – потому что ты уже сожалеешь.

Слезы застилают мне глаза, потому что мне и правда очень, очень жаль. Однако я также сожалею еще и о том, что я не раскаиваюсь в своих действиях. Я испытываю эти противоречивые чувства одновременно, но Рувен, похоже, этого не понимает и никогда не примет.

– Я любила тебя, – говорю я ему дрожащим голосом. – Потому что думала, что ты тоже любишь меня. Меня, а не ту девушку, которая по твоему приказу будет послушно ненавидеть богов – я сглатываю, отчаянно желая, чтобы мое горло не болело так сильно. – Но ты не любил.

– Любил, – говорит Рувен. – И люблю.

Я отворачиваюсь от него и даю волю слезам.

– Я рада, что ты здесь, – шепчу я. – Без тебя я была потеряна. Но, пожалуйста, больше не разговаривай со мной.

Когда я наконец оглядываюсь через плечо, улица за моей спиной пуста, а в голове царит тишина.

Это должно быть похоже на победу, но это не победа.

29

Королева Имвада пребывает в ужасной ярости из-за исчезновения тела Рувена.

Конечно, я ожидала ее гнева, но все-таки он глубоко потрясает меня.

Она собирает нас – меня, Араунна и Варию – вскоре после завтрака и в течение двадцати минут рассказывает нам, как парламент ее ненавидит, народ Рунахии не заслуживает, а боги непременно отомстят.

Все это время я чувствую руку Рувена на своем плече, но он не произносит ни слова. Возможно, в нем немного поубавилось спеси или он все еще подавлен тем, что я сказала ему вчера на улице.

Я никогда не хотела быть предателем или лгуньей, и все же… Вот она я. Покорно киваю в такт гневу Имвады, словно разделяю его, но в душе совершенно не раскаиваюсь.

«Это она сделала меня предательницей!» – думаю я, и мое горло сжимается, когда я вспоминаю, как впервые увидела повешенное тело Рувена. К этому причастны все! Даже боги. Но никто из них не должен быть столь жестоким.

Я знаю, что скоро раскаюсь в том, что так думала о богах, но вряд ли изменю свое мнение о королеве Имваде. Даже с учетом жестких стандартов, навязанных мне Варией, она плохая королева. Королевская семья существует для того, чтобы защищать Рунахию от богов и людей, а для Имвады Рунахия нужна лишь для того, чтобы защитить ее собственную семью.

Полагаю, в этом отношении мы с ней не так уж сильно отличаемся, но я, по крайней мере, пытаюсь измениться.

На следующий вечер мы в качестве гостей парламента отправляемся на ежегодный прием, организованный премьер-министром. Мы едем к нему домой в том же просторном и блестящем дилижансе, который использовался для королевского путешествия.

Мне непривычно смотреть из позолоченных окон дилижанса на хорошо знакомые улицы, а еще более странно видеть дом премьер-министра так близко. Я и до этого знала, как он выглядит, потому что не раз гуляла в его окрестностях, тайком пробираясь через оживленные улицы, чтобы поглазеть на белые колонны и арки домов, в которых живут самые богатые и могущественные люди королевства.

Но сейчас улицы не просто переполнены людьми, а просто кишат ими. Причем не теми богачами, которые обычно прогуливаются по этим тротуарам. Сегодня здесь собрались люди из всех социальных слоев населения, среди них даже есть святые. Я наблюдаю, как свет отражается на их золотых рогах или руках, вижу девочку, на чьем лице растут глаза, и мальчика без рук и языка.

Когда наша карета с грохотом останавливается, шум снаружи перерастает в крики, а стоит нашему лакею открыть дверь кареты, шум толпы становится подобен удару по лицу.

– Заберите их! Заберите их обратно.

Это кричат святые и простолюдины. Я слышу их и содрогаюсь от ужаса и чувства вины, но не позволяю себе колебаться. Королева Имвада и так считает меня слишком слабой, поэтому, когда приходит моя очередь, я расправляю плечи и выхожу из кареты с высоко поднятой головой. Премьер-министр ждет нас у парадных дверей, чтобы поприветствовать, а полисмены в голубых касках сдерживают протестующих.

– Прошу прощения за шум, – вежливо улыбаясь, говорит премьер-министр. – Это ненадолго.

– В мое время подобное не продлилось бы и минуты, – фыркает королева Имвада, бросая на него суровый взгляд. – Подумайте только, ведь прошло всего несколько недель с тех пор, как мы избавили их от красной смерти. Какая неблагодарность.

В доме премьер-министра мы будто оказываемся в другом мире. Мы идем по большому бальному залу, в дальнем углу которого музыканты играют изящные мелодии. Зал украшен цветами в горшках, а столы ломятся от изысканных деликатесов. Здесь собрались самые богатые и влиятельные люди современной Рунахии. Мужчины в идеально подогнанных черных костюмах и женщины в ярких бальных платьях с пышными юбками. При нашем появлении они начинают приветствовать нас. Аплодировать, кланяться и делать реверансы, будто за стенами дома нет разъяренной толпы и не существует никаких планов парламента относительно королевской семьи.

– Я так рада видеть вас снова! – заявляет Изорейн, приветствуя нас, и склоняется в реверансе. – Позвольте представить вам новую святую Рунахии, Мириякхель Корбаттон – дочь одного из самых дорогих друзей