Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

«Когда ее успели освятить?» – хочу спросить я, но сдерживаюсь.

Девушка, приседающая в реверансе рядом с Изорейн, моего возраста. У нее бледное узкое лицо, достаточно пышные формы и прекрасное платье. Но когда я смотрю на красные ленты, растущие из ее темных волос, то осознаю, что ничего из вышеперечисленного не могло подготовить ее к встрече с богами. Меня, по крайней мере, пытались подготовить монахини.

Я смотрю на Мириякхель и думаю, каково это, проснуться однажды утром и оказаться в руках богов без всякого предупреждения.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – бормочет Мириякхель с мягкостью и послушанием.

Что бы она ни чувствовала в отношении новой своей ипостаси, она явно не желает делиться этим со мной.

Я отхожу в угол, к столу, и принимаюсь есть пирожные, тарталетки, жареных воробьев и крошечные муссы, вылепленные в форме пескарей, слушаю музыку и наблюдаю за кружащимися в танцах людьми, стараясь не думать о толпе на улице, скандирующей: «Заберите их!»

Интересно, таким ли был золотой век Рунахии?

– Только не в мое время, – мягко говорит Рувен. – Несмотря на то что у нас не было уголовных законов, королевская семья была слишком строга, чтобы допустить подобное.

Я понимаю, что не могу упрекнуть его за то, что он снова заговорил. Мы оба смотрим на королеву Имваду, которая стоит в кругу гостей и вершит свой суд. На этом балу она единственная, кто одет в старинном стиле и выделяется среди мужчин в темных костюмах и женщин в светлых платьях в цветочек.

– Могу я пригласить тебя на танец? – слышу я голос Араунна за моим плечом и, вздрагивая, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Я…

– Пожалуйста, – тихо просит он. – Всю последнюю неделю мы почти не разговаривали.

Мы почти не разговаривали, вернувшись из Унданны, хотя, убив Рувена во второй раз, я решила стать идеальной принцессой, в которую всегда верил Араунн. Точнее, Араунн всегда считал меня таковой, а я каким-то образом стала еще более еретичной и еще более похожей на Рувена.

Не в силах совладать сама с собой я смотрю на Рувена, стоящего рядом, и ощущаю странное желание спросить, разрешает ли он мне потанцевать с Араунном, хотя я еще не совсем его простила.

– Обещаю не ревновать, пока ты не решишь перерезать ему горло, – усмехается он и исчезает, а я снова смотрю на принца.

– Я не умею танцевать, – лепечу я, и, кажется, это удивляет его.

– Не умеешь танцевать? – переспрашивает он.

– Я же выросла в монастыре, – пожимаю я плечами. – И до того как мы отправились в королевское путешествие, у меня не было времени этому научиться.

Внезапно Араунн начинает смеяться, и этот новый, неуверенно звучащий смех заставляет меня вспомнить, почему я почти его полюбила.

– Что? – спрашиваю я.

– Прости, – поспешно говорит он. – Просто я так боялся, что ты будешь смеяться надо мной.

– С чего бы кому-то смеяться над тобой?

– С того, что я тоже не умею танцевать, – отвечает Араунн. – По крайней мере, не те танцы, которые танцуют сейчас. – Он протягивает руку. – Хочешь, мы оба притворимся, что умеем?

В его улыбке столько простоты и искренности, что я не могу устоять и, взяв его за руку, улыбаюсь в ответ. Он всегда был добр ко мне, и, несмотря на то что я его не люблю и предаю, я все равно ему благодарна.

Араунн увлекает меня в центр бального зала, и танцоры расступаются. Принц быстро учится новым движениям и всего через несколько минут уже ведет меня мягким покачивающимся шагом, который достаточно похож на танец, исполняемый всеми остальными, чтобы я не испытывала стыда.

Теперь я перестаю беспокоиться о том, как двигаюсь сама, и обращаю внимание лишь на улыбку Араунна и на то, как он мягко сжимает меня в объятиях.

– Лиа, – бормочет он. – Я хотел бы поговорить с тобой.

– О чем? – спрашиваю я, пораженная до глубины души, а затем поспешно добавляю. – Я делала только то, чему меня учили и чего требовали боги.

– Нет, – качает головой Араунн. – Я не имею в виду… Конечно, я благодарен тебе за то, что ты спасла нас, но я хотел поблагодарить тебя за то, что… – На несколько мгновений он замолкает, и мы молча покачиваемся под музыку. – Я вырос на рассказах о чудесах. Иногда видел, как их совершали моя мать и святые при дворе. – Я вздрагиваю, вновь вспоминая, сколько ему лет и что он родился и вырос совершенно в другом мире. – Но они не были для меня чем-то особенным, – продолжает Араунн. – Это был лишь привычный для меня мир. А затем пришел Рувен.

– И? – Я спотыкаюсь, чувствуя, как сильнее забилось мое сердце.

– Он уничтожил нас, – говорит Араунн, отрешенно глядя куда-то в сторону. – Он посмеялся над моей матерью, но вместо того, чтобы испытать на себе ее гнев, навел сон на наш двор. Но его чары не подействовали мгновенно. Я не знаю, как долго я боролся, пытаясь снова начать двигаться или заговорить. А когда я наконец сдался на милость сна, то подумал, что стою на пороге смерти.

Не в силах ему что-то ответить, я молча смотрю на Араунна, да и Рувен благословенно молчит в моем сознании. Я так долго ненавидела Рувена и его чары, но никогда не представляла себе, каково это, страдать под воздействием его заклинаний. Я и сейчас не желаю представлять и все же делаю это.

– Но ты проснулся, – говорю я дрожащим голосом, и неожиданно он лучезарно мне улыбается.

– Это ты разбудила меня, – искренне говорит он, и, несмотря на все свои грехи, сомнения и тайны, я не могу не улыбнуться ему в ответ.

– И в последующие дни, – продолжает Араунн, – ты так усердно добивалась благосклонности богов, что благодаря этому невероятно изменилась. А вместе с этим позволила мне увидеть, как изменилась вся Рунахия. – Он качает головой. – Я всегда хотел быть хорошим принцем и исполнять свои обязанности как должно, но я не думаю, что когда-нибудь по-настоящему любил богов, пока не увидел, как любишь их ты.

Внезапно я чувствую, что по моим щекам разливается румянец, а к животу приливает тепло оттого, что я научила кого-то любить богов. И научила этой любви не кого-нибудь, а самого принца золотого века Рунахии. Давненько я не представляла себе, что могу сделать что-то настолько хорошее.

Темп музыки начинает нарастать, и Араунн неуклюже, но старательно увлекает меня в серию головокружительных поворотов. Затем мы снова танцуем как обычно, и, глядя мне в глаза, он говорит:

– Я всегда