Сердце Белого бога. Тенера - Рина Белая

А я? Я осталась одна. Снова. И моя злость кипела внутри, как буря, готовая вырваться наружу. Я ушла в лес — туда, где наконец могла отдаться своим инстинктам.

И вот он — молодой самец оленя.

Глупец решил, что сможет от меня удрать.

Тихо, почти беззвучно, я настигла его. Мои когти вонзились в его шкуру, зубы сомкнулись на горле. Я ощутила, как его жизнь ускользает, и в этот миг вся моя ярость вырвалась наружу.

Не знаю, сколько времени я провела в лесу, но когда вернулась, моя шерсть была покрыта кровью, а внутри царило странное почти пугающее спокойствие.

Селин и Хелена уже были дома — их белый автомобиль стоял во дворе, сверкая чистым боком. Мне совсем не хотелось, чтобы Селин увидела меня в таком виде, поэтому я сразу направилась к бассейну.

Не прошло и пары минут, как я почувствовала приближение.

Хелена.

Я выпрыгнула на деревянный настил и, не глядя на нее, отряхнулась.

Она не отступила. Только раскрыла свой черный зонт, словно щит между нами. Но через мгновение закрыла его… и откинула в сторону.

— Вьюга… — произнесла она.

Я насторожилась. Она никогда не звала меня по имени. И никогда прежде ее голос не звучал так… мягко?

— Давай остановим все это. Я предлагаю тебе мир.

Я не отреагировала, но она продолжила, словно и не ждала ответа.

— Я понимаю, как для тебя важно быть с Селин. И я больше не буду забирать ее только затем, чтобы позлить тебя.

А еще… я обещаю, что всегда буду звать тебя по имени. Больше никакого «чудовище». Не скажу ни слова против того, что ты вечно пачкаешь мой бассейн грязью и кровью. Я даже… разрешу тебе заходить в мою спальню… Нет, — она запнулась, — в спальню не разрешу. Но, если захочешь… я лично буду красить твои когти лаком.

Я тут же втянула когти, не веря своим ушам. Хелена? Красить мои когти? Это прозвучало настолько нелепо, настолько чуждо, что я чуть не рассмеялась. И, возможно, рассмеялась бы, если бы не одно «но».

Она не шутила.

Я поняла это сразу. Не по словам — по тону. По дыханию.

Зверь чует ложь. Ложь пахнет иначе. Как слабый, но стойкий яд в воздухе. Он забивается под кожу, прячется в зрачках, но я чувствую его издалека.

Он — как старая ржавчина на цепях, с терпкой ноткой страха, который человек пытается задавить.

Я чувствую ее всем телом. Ноздрями. Кожей. Вибрацией воздуха на языке.

Но Хелена… не пахла ложью.

Ни капли.

Только болью. Усталой, глубокой. И надеждой, дрожащей, как теплый пар на морозе.

Она стояла передо мной открыто, почти беззащитно и смотрела прямо в глаза. Она молчала, но я знала, что самое главное еще не сказано. Цена за ее «доброту» все еще висела в воздухе.

— Взамен ты вернешь мне мужа. А Селин — отца. Чтобы ни произошло на этом проклятом съезде… верни Виктора домой. Живым.

Ее голос дрогнул на последнем слове. А потом она выдохнула, словно сбросив с плеч непомерный груз.

Давно я не чувствовала такой растерянности. Разумеется, я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы выжить в этой аномальной зоне и вернуться домой вместе с Виктором. Хелена могла бы и не просить меня об этом.

Но она… Хелена, которая всегда была холодной, надменной и раздражительной, теперь стояла передо мной — предлагая мир и прося о помощи. В ее глазах читалась искренность и доброта, которых я раньше в ней никогда не замечала.

Я смотрела ей прямо в глаза.

Она ждала. Ждала моего ответа.

Я едва заметно кивнула.

Хелена улыбнулась — и в этой улыбке было что-то… благодарное. Потом она развернулась и ушла, оставив меня одну у бассейна.

Я смотрела ей вслед, чувствуя, как по спине медленно, ледяным лезвием, скользит страх.

Пришлось снова погрузиться в темную, прохладную глубину бассейна — чтобы остудить мысли, унять дрожь под кожей, смыть нарастающее беспокойство.

Оставшееся до отъезда Селин время мы провели вместе.

Она собирала вещи в общежитие, болтая без умолку о выставке и об иномирных цветах, которые, по ее словам, и цветами-то назвать нельзя.

— Представляешь, Вьюга, — говорила она, складывая одежду в чемодан, — они такие странные! Одни — как медузы, только твердые и с шипами. Другие — будто из проволоки сплетены и светятся в темноте. А один вообще выглядел как… как кусок мяса. Только розовый. И с волосами!

Я слушала ее, лежа на кровати, и наблюдая, как она мечется по комнате. Ее энергия была заразительной, и я не могла не улыбаться ее восторгу.

— Жаль, что нельзя купить хотя бы один такой цветочек, — вздохнула она, замирая на мгновение. — Представляешь, как было бы круто вырастить его у себя в спальне?

Я фыркнула, представляя, как этот «цветочек» начинает светиться ночью… или, того хуже, шевелиться. Но Селин, конечно, была в восторге от этой идеи.

Когда сборы были закончены, она аккуратно закрыла чемодан. Тонкие пальцы скользнули по старому шраму на моей морде — мягко, почти заботливо. Затем она склонилась и легко поцеловала меня в макушку.

— Увидимся в следующие выходные, — сказала она и, подхватив чемодан, передала его Георгу. Тот кивнул и молча повел ее к ожидающему автомобилю.

Глава 5

Неделя пронеслась, как порыв ветра — с ярким свистом в ушах и ощущением, будто все происходящее было не по-настоящему.

Хелена сдержала обещание.

Нет, до лака для когтей дело так и не дошло — хвала Великому Тацету. Но и на хвост она мне больше не наступала.

В ее отношении ко мне появилась осторожная, но явная забота. Настолько явная, что даже Виктор не мог не заметить.

Он удивленно поднял бровь, когда Хелена сама предложила пересмотреть список поставщиков моего мяса.

— А вдруг страусятина ей придется больше по вкусу, чем ягненок или телятина? — произнесла она тем нарочито-нейтральным тоном, будто речь шла о чём-то обыденном.

А потом все начало нарастать, как снежный ком.

Она настояла, чтобы для меня вырыли отдельный бассейн — и не где-нибудь, а в тени деревьев, там, где я люблю перепрыгивать через забор. Причем попросила сделать это как можно скорее. К нашему с Виктором возвращению, например.

Заказала целую коробку щеток: с жесткой щетиной, с гибкими «когтями», с каким-то ультразвуковым эффектом. И еще аромаподушки: с запахами леса, крови и мокрого мха.

Мол, «для снижения стресса».

Да у меня от такой заботы