Гримуар Скверны - Таша Вальдар

— ДА ПОШЛА ТЫ НАХУЙ! ВСЕ ВЫ, БЛЯДЬ, ПОШЛИ НАХУЙ! КОНЕЦ! — Марк заорал так, что микрофон захлебнулся.

Он с силой ткнул в мышку, отключая стрим. Изображение на канале резко погасло, сменившись стандартной заставкой «Оффлайн». Последнее, что успели услышать зрители, — это оглушительный грохот, звук бьющегося стекла и дикий, нечленораздельный рёв. На этот раз это был не просто наушник о стену, а кулак, пробивший экран одного из мониторов. Он стоял, тяжело дыша, с окровавленными костяшками, глядя на растрескавшийся экран, в котором уродливо отражалось его собственное искажённое лицо.

«Отпуск... Может, махнуть на Бали? Забыть всё? Нет. Бегство. Это будет выглядеть как бегство. Как признание поражения. А я не проигрываю».

* * *

Алиса, сидя в своей тихой, стерильной студии, наблюдала за этим спектаклем на втором мониторе. Уголки её губ дрогнули в едва заметной, холодной улыбке. Победа в игре была сладкой. Но вот это — это было настоящей наградой. Она тронула его за живое.

«И чего ты добилась?» — прозвучал в голове внезапный, тихий и противный внутренний голос.

«Очередного выброса адреналина? Минутной сладости от того, что унизила того, кто и так изводит себя сам? Ты стала тем, против чего всегда боролась — токсичным троллем, который бьёт по больному».

Она с силой откинулась на спинку кресла, чувствуя, как закипает раздражение.

«Нет. Я показала ему его истинное лицо. Я вскрыла тот нарыв, который он так тщательно скрывает под деньгами и криком. Он — продукт, купленный и проданный. А я...»

Она обвела взглядом свою идеальную студию.

«А я что? Я сама построила эту клетку. И теперь мне некуда из неё выйти. Разве что...» Её взгляд упал на рекламный буклет «Гримуара Скверны», лежащий на столе. «Разве что в другую».

Она прогнала слабость. Ей понравилось то, что она увидела в его глазах в последние секунды эфира — не просто злость. Животный, панический ужас того, чья последняя, самая дорогая иллюзия — его собственное "я" — была публично и мастерски развенчана. В этот миг они были равны. Два одиночества, два призрака за своими экранами, яростно отрицающие пустоту, которую сами же и несли в себе. И это осознание было горьким, но странно... объединяющим.

Глава 4. Нежеланные герои

Воздух в зале коворкинга, арендованного под церемонию награждения, был густым и тяжёлым. Он впитывал в себя запахи — сладковатые ноты дорогого парфюма, горьковатый аромат свежесваренного эспрессо из кофемашин в стильных медных стойках и приглушённый гул десятков голосов, сливавшихся в один навязчивый шум. Всё здесь, от безупречно одетых официантов в строгих жилетах, бесшумно скользящих между гостями с подносами, до глянцевых акриловых табличек с именами, кричало о деньгах, статусе и тщательно выстроенном паблисити.

Алиса стояла у высокого стеклянного столика, сжимая в тонких пальцах холодную, удивительно тяжелую хрустальную статуэтку — приз за второе место в номинации «Лучший тактик». Грань врезалась в ладонь, напоминая о том, что это — утешительный приз. Первое место в главной номинации, разумеется, ушло Мракосу за «Лучший камбэк». Ирония судьбы, выглядящая как дешёвый пиар-ход организаторов: никто не должен уйти обиженным, оба — молодцы, оба — звёзды. Её платье — простое, но безупречно скроенное из ткани цвета тёмной сливы — делало её похожей на изящную тень среди ярких, кричащих нарядов.

К ней подошла пара молодых девушек, размахивая телефонами.

— Лися, можно с вами сфоткаться? Мы ваши фанатки с самого первого стрима!

Алиса мгновенно включила свою экранную улыбку — тёплую, но с лёгкой отстранённостью.

— Конечно, девочки, — сказала она, принимая позу, которая выгодно подчеркивала линию её плеч.

«Им нужна Лисёнка, не я. Всегда только Лисёнка».

— Ну, поздравляю с почётным вторым местом, — раздался рядом с ней знакомый, нарочито небрежный голос, в котором явственно слышалась язвительная нотка.

Марк подошёл, непринуждённо оперевшись локтем о стойку. На нём был тёмно-серый пиджак, идеально сидевший на его мощных плечах, но галстук был снят, а верхняя пуговица рубашки расстёгнута, словно ему было душно в этой чинной обстановке. В его расслабленной позе читалось вызывающее пренебрежение ко всему происходящему. В руке он небрежно болтал такую же, но иную статуэтку. За его спиной кучка его фанатов в футболках с его ником что-то скандировала, но охранник вежливо их успокоил.

— Могу тебе её подержать, если тяжело, — парировала Алиса, не глядя на него, а делая вид, что с интересом изучает программу мероприятия, напечатанную на плотной дизайнерской бумаге. — Ты же, кажется, любишь, когда тебе что-то вручают. Особенно просто за красивые, но пустые глазки.

— О, а у нас королева язвит даже на светском приёме, в окружении шампанского и канапе, — он усмехнулся, подняв свой бокал с игристым вином. Золотистая жидкость искрилась в свете софитов. — Расслабься, Лиска. Тут не стрим. Можно снять корону, никто не заметит. Всё равно все смотрят на того, кто выиграл по-настоящему. И это не мы. Он произнес это, как напоминание, что весь турнир не выиграл никто из них.

В этот момент к ним направилась небольшая группа журналистов с камерами и диктофонами наготове. Вмиг на их лицах появились профессиональные, ничего не значащие, отшлифованные до блеска улыбки. Вспышки камер ослепили на секунду.

— Алиса, Марк! Можно пару слов для ваших фанатов? Как вы оцениваете итоги турнира и ваше противостояние?

— Турнир был великолепным, — начала Алиса, её голос стал гладким, дипломатичным, будто она зачитывала заранее заученный текст. — Организация на высоте, соперники — сильнейшие. Особенно Марк. Его напор и решимость, его… уникальный стиль, безусловно, вызывают уважение. —

«Даже если этот напор тупой, как пробка, и не имеет ничего общего с интеллектом», — мысленно, с едкой усмешкой, добавила она.

— Ага, а тактика Алисы, как всегда, на высоте, — тут же, почти не давая ей закончить, вторил ей Марк, улыбаясь в камеру так ослепительно, будто он лучший друг всем присутствующим. — Почти, почти удалось победить. Чуть-чуть не хватило. Видимо, решимости. В следующий раз повезёт больше. —

«В следующий раз я тебя просто сотру с лица виртуальной земли, чтобы и пылинки не осталось», — пронеслось у него в голове, и его улыбка на камеру стала чуть более оскаленной.

Они обменялись ещё парой таких же заученных, отточенных, но полных скрытых шипов и ядовитых намёков «комплиментов», пока журналисты старательно записывали. Это был их привычный, отрепетированный танец — война, обёрнутая в дорогой шёлк и упакованная для продажи.

И тут общий гул в зале поутих, сменившись взволнованным шёпотом. К ним, уверенно рассекая толпу, пробирался человек, которого все здесь знали в