Гримуар Скверны - Таша Вальдар

Было поздно.

* * *

Три часа спустя Алиса сидела в полной темноте своего лофта, прижимая к груди согнутые колени. На экране ноутбука в замедленном повторе крутился тот самый момент: её перекошенное от гнева лицо, его свирепый взгляд. Клип под названием

«CAMS!!! МРАКОС и ЛИСЁНКА УСТРОИЛИ ДРАКУ В СТУДИИ! РАЗБОРКА НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА!!!»

собрал уже три миллиона просмотров. Она чувствовала жгучий стыд. Но под ним шевелилось и другое чувство — горькое, ядовитое удовлетворение. Пусть все увидят, какой он на самом деле.

Удовлетворение испарилось мгновенно, когда она проверила почту. Письмо от телеканала. Краткое, вежливое, безличное.

«К сожалению, Ваш публичный образ не соответствует корпоративной этике нашей компании. Все переговоры о контракте считаем прекращёнными».

Одной строчкой. Всё, ради чего она работала годами, — рассыпалось в прах. Её паблики захлебнулись хейтом. «Истеричка!», «Позерша!», «Настоящее лицо Лисёнки!».

* * *

В это же время Марк шагал по своему пентхаусу, сжимая в кулаке тяжёлый хрустальный бокал. Он снова посмотрел на застывший кадр: его собственное лицо, искажённое почти что животной злобой. Тошнотворное чувство стыда и бессилия подкатило к горлу. Он с силой швырнул бокал в камин. Хрусталь со звонким треском разлетелся на тысячи осколков.

Зазвонил телефон. Его агент.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — почти кричал он в трубку. — Ты подтвердил всё, что о тебе говорят! Что ты — неконтролируемый быдлан! Спонсоры отворачиваются! «Гримуар Скверны» был последним серьёзным предложением, а ты его послал! Теперь ты не нужен никому!

Следом пришло СМС от отца. Всего два слова: «Позор. Разберись».

Его отстранили от участия в следующем сезоне лиги под предлогом «нарушения этического кодекса киберспортсмена». Мир, в котором он был звездой, за сутки вышвырнул его за борт.

* * *

Сорок восемь часов спустя их личные почты, захлебнувшиеся потоками ненависти и насмешек, получили одно и то же письмо. Без подписи. С зашифрованного адреса.

Тема:

Предложение.

Текст:

«Ваши публичные личности мертвы. Ваши карьеры уничтожены. Но скандал — это тоже ресурс. У нас есть игра. „Гримуар Скверны“. Реальное погружение. Выживете — станете легендами. Согласитесь — получите шанс всё вернуть. Отказ будет означать, что вы согласны с приговором, который вам вынесла толпа. Ответьте в течение 24 часов.»

Алиса смотрела на эти строки, и по спине бежали мурашки. Это был не контракт. Это была ловушка. Или спасательный круг, брошенный с корабля, который они сами же и подожгли. Она представила тишину своего лофта, растянувшуюся на годы вперёд. И тишину «Гримуара», которая могла стать концом... или началом.

Марк прочёл письмо и горько усмехнулся. «Выживете — станете легендами». Звучало как насмешка. Но другой двери из этого ада для него не было. Он посмотрел на свои костяшки, всё ещё красные от удара по столу.

«Отец сказал: "Разберись". Что ж... Я разберусь. Но по-своему».

Глава 5. Последний взгляд на реальность

Солнечный свет, тёплый и безразличный, казался насмешкой в безупречно стерильном кабинете психолога. Он заливал глянцевую поверхность стола, отражаясь в хромированных ножках кресел, и ему было нет дела до того, что карьера Алисы лежала в руинах. Она сидела в глубоком кожаном кресле, чувствуя себя не просто чуждым элементом, а изгнанником, приговорённым к этой показной гармонии.

Доктор Петрова, женщина с мягким, внимательным взглядом и дорогим дипломом в строгой раме, смотрела на неё с профессиональным, отстранённым участием. Участием, которое можно купить за деньги. Как и всё остальное.

— Алиса, на нашей последней сессии вы говорили об экзистенциальном кризисе, об отсутствии смысла, — её голос был спокоен, как поверхность озера в безветренный день. — Но сейчас, после этих... событий... я вижу в вас нечто иное. Не просто кризис. Отчаяние. Что вы чувствуете на физическом уровне, когда видите эти заголовки?

Алиса смотрела в панорамное окно на верхушки высоток. Раньше она чувствовала тишину. Теперь — оглушительный гул позора. Он висел в воздухе её лофта, преследовал в сообщениях, был вкраплен в каждый пиксель того проклятого видео. Пустота сменилась плотным, тяжёлым свинцом унижения.

— Что я чувствую? — её голос прозвучал хрипло, она сознательно сломала свой стримерский, поставленный тембр. — Я чувствую, как дверь захлопнулась. Там, за окном. И ключ выбросили. Все эти годы я строила картонную крепость, а один дуновение ветра — и её нет.

— Возможно, это шанс, — мягко, почти опасливо, предложила доктор Петрова. — Шанс построить что-то настоящее. Вдали от всего этого. Поехать к бабушке в Испанию, сменить обстановку, найти себя.

«Найти себя? — мысленно, с горькой усмешкой, подумала Алиса. — Они уже нашли меня. И предложили единственный путь. В ад.»

В этот момент её телефон, лежавший на столе, завибрировал. Бабушка. Алиса, извинившись, взяла трубку.

— Алишенька, родная! — голос Марии Ивановны звучал взволнованно и радостно. — Ты только подумай, я записалась на ретрит! На целый месяц!

— На какой ретрит? — автоматически спросила Алиса, всё ещё находясь в своём отчаянии.

— В такое чудесное место в горах, в Швейцарии! Полное отключение от внешнего мира, никакого интернета, телефонов. Только медитации, йога и природа. Я так выгорела, внучка, после всех этих переездов и забот. Мне срочно нужна перезагрузка. Уезжаю послезавтра. Ты не волнуйся, я всё уладила.

Алиса слушала, и в её груди что-то ёкнуло. Бабушка, её единственная ниточка к нормальности, исчезала. На месяц. В полное небытие.

— Это... замечательно, бабуль, — выдавила она, чувствуя, как последний мост к реальности рушится. — Отдохни как следует.

— И ты обо мне не беспокойся! Всё будет хорошо. Я люблю тебя, родная.

Алиса положила трубку. Тишина в кабинете стала ещё громче. Теперь она была абсолютно одна.

— Не могу, — ответила она вслух доктору Петровой, и в её голосе впервые прозвучала не маска безразличия, а стальная решимость. — У меня есть... другое предложение. Контракт. Очень нестандартный.

Её взгляд упал на телефон, где в памяти лежало то письмо.

«Ваши публичные личности мертвы... Выживете — станете легендами».

— Это опасно? — спросила доктор Петрова, и в её глазах мелькнула искренняя тревога.

— Возможно, — Алиса встала, её движение было резким, полным новой, странной энергии. — Но это единственный оставшийся вид опасности, на который я ещё способна. Спасибо, доктор. Думаю, наши сессии больше не понадобятся.

Она вышла, оставив в кабинете не неуверенную девушку, а заключённую, принявшую свой приговор.

* * *

В это же время Марк заходил в свой твич-канал на короткий стрим. Его лицо было мрачным, но собранным.

— Всем салют, — начал он, без обычной бравады. — Будет кратко. Пропаду на какое-то время. Леплю чемоданы — лечу