Замужем за Монстром - Мари Марс

круглый, размером с кулак, слегка поблёскивающий в луче света. Я забыла его убрать.

— Что это такое? — Галина Петровна подошла ближе и потянула носом воздух. — И чем это у вас пахнет? Не плесенью, нет… Каким-то… зверем. Диким. Вы собаку завели, Алиса? В договоре чётко прописано: «Никаких животных».

— Нет, что вы! — голос мой задрожал. — Это… ароматизатор. Лесной. А это… скульптура. Из стекла. Хобби.

Она посмотрела на меня долгим, испытующим взглядом. В её глазах читалось полное недоверие. Она знала, что я что-то скрываю.

— Ладно, — наконец сказала она, делая пометку в блокноте. — Смотри у меня. Если ещё одна жалоба от соседей поступит — хоть на шум, хоть на запах — выселю в тот же день. Без разговоров. Квартира моя, и порядок в ней будет мой.

Дверь захлопнулась. Я стояла посередине комнаты, обняв себя за плечи, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Тишина в квартире была гробовая.

Из-под кровати донёсся едва слышный шорох. Показалась только пара горящих в темноте глаз, полных такой тоски и вины, что у меня сжалось сердце.

— Прости, — прошептал Гриша. Его голос был таким тихим, что я скорее почувствовала его вибрацию в воздухе, чем услышала. — Я причина твоих бед. Я… я уйду.

Эти слова ударили по мне больнее, чем угроза выселения.

—Нет, — твёрдо сказала я, опускаясь на колени перед кроватью, чтобы видеть его глаза. — Ты — причина того, что я наконец-то почувствовала себя дома. Мы не сдадимся. Мы… мы придумаем что-нибудь.

Но глядя в его испуганные янтарные глаза, я сама в это не верила. Наша маленькая, хрупкая вселенная под кроватью дала первую трещину. И теперь нужно было что-то предпринять, чтобы она не развалилась на куски, унося с собой самое тёплое и необычное чувство в моей жизни.

То пусто, то густо

Удача, похоже, решила сыграть с нами в злую игру контрастов. В тот самый день, когда угроза выселения нависла над нами дамокловым мечом, мне позвонили.

«Алиса, здравствуйте! Это Анна из антикафе «Кодовое слово». Вы нам очень подходите! Когда сможете выйти?»

Голос в трубке звучал бодро и дружелюбно. Я стояла в центре комнаты, сжимая телефон, и не могла поверить своим ушам. Работа. Не просто работа, а место в антикафе — пространстве, где ценят общительность и нестандартное мышление. Где я, с моим опытом общения с самыми капризными посетителями и… с одним подкроватным монстром, могла бы раскрыться.

— Завтра! — выпалила я. — Я могу хоть завтра!

После звонка я прыгала по квартире, смеясь и размахивая руками.

—Гриш! Ты слышал? У меня работа! Нам не грозит голодная смерть! Мы сможем даже откладывать!

Из-под кровати не последовало привычного довольного урчания или искрящегося салюта из пыли. Там была тишина. Густая и непроницаемая.

— Гриша?

Я наклонилась.В темноте под кроватью слабо светились его глаза, но в них не было радости. Был… ужас. Чистый, неразбавленный ужас, который я видела лишь однажды — в ту ночь во дворе.

— Что случилось? — я тут же присела на пол, вся эйфория сдулась как проколотый шарик.

Он выполз. Не полностью. Он, кажется, даже уменьшился в размерах, съёжился.

—Меня… вызывают, — прошептал он. Голос был хриплым, будто его горло пережала невидимая рука.

— Кто? Куда? В полицию? — забеспокоилась я, но сразу поняла, что это не то.

Гриша отрицательно мотнул головой.

—На Отчёт. В Палату Теней. Моё… моё начальство. Монстры.

Он сказал это слово с такой леденящей серьёзностью, что по моей коже побежали мурашки.

—Ты же говорил, тебя почти отчислили! За что отчёт?

— За нарушение Протокола! — выдохнул он, и в его голосе прозвучала настоящая боль. — Я не напугал тебя. Я не заставил съехать. Я… вступил в контакт. В дружеский. Я защитил тебя от людей, используя боевую форму на виду. Я… вмешался в дела мира людей. Это строжайше запрещено. Мне прислали… вызов.

Он протянул лапу. На коротко подстриженной шерсти на внутренней стороне запястья светился, медленно пульсируя, странный символ. Он напоминал три сцепившихся когтя, заключённых в круг.

— Это… повестка? — осторожно спросила я.

— Да. Явиться до полуночи. На суд Старейшин.

Мы сидели на полу друг напротив друга. С одной стороны — сияющая перспектива новой жизни, работы, стабильности. С другой — угроза потерять всё это самым нелепым и страшным образом.

— Не ходи, — сорвалось у меня. — Спрячься. Они тебя здесь не найдут.

Гриша посмотрел на меня с такой нежностью и печалью, что у меня перехватило дыхание.

—Они найдут. Они найдут по следу. И тогда… тогда накажут не только меня. Они могут… стереть тебя из памяти соседей, сделать квартиру «несчастливой» навсегда. Они умеют. Это чтобы другим неповадно было.

Я схватила его за лапу. Она была тёплой и твёрдой.

—Тогда что делать?

— Мне нужно явиться, — сказал он с внезапной, странной твёрдостью. — И отчитаться. Объяснить, что… что я нашел более эффективный метод.

— Метод чего? — прошептала я.

— Существования, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Не пугать, а… охранять. Не вселять ужас, а давать чувство безопасности. Может, это тоже нужно? Может, мир слишком полон страхов и без нас? Может, ему нужны… свои монстры-хранители?

Он говорил это с надеждой, но в его глазах читался смертельный страх. Он боялся не наказания. Он боялся, что его не поймут. Что его теорию, его ересь, высмеют и раздавят.

— Ты прав, — сказала я твёрдо. — И ты должен им это сказать. Смотри им в глаза… в сколько глаз там есть… и расскажи. Расскажи про аренду. Про пирожки. Про пыль. Про то, как ты меня спас.

Он медленно кивнул.

—Я попробую.

Вечером атмосфера в квартире была похоронной. Я пыталась готовиться к завтрашнему выходу на работу, перебирала одежду, но мысли были только там, в этой Палате Теней. Гриша сидел, скрючившись, в углу, полируя когти до неестественного блеска — видимо, это был их аналог чистки обуви перед важным совещанием.

Когда на часах стало приближаться к одиннадцати, он подошёл ко мне.

—Мне пора.

— Вернёшься? — спросила я, и голос мой предательски дрогнул.

— Я обещаю, что сделаю для этого всё, что в моих силах, — ответил он, избегая прямого ответа. — Если… если я не вернусь к рассвету… — он запнулся.

—Не смей