Из травницы - в графиню - Наталья Нежданова

Теперь на меня сваливается уход за лежачей больной. Которая, к тому же, постоянно осыпает меня проклятьями. Обвиняет в том, что я настроила сына против матери. Что после свадьбы со мной он стал ещё хуже.

Со слезами доказываю ей, что я тут ни при чём. Клянусь всеми богами, но она мне не верит.

Иногда я так злюсь, что не хочу даже подходить к ней. А потом понимаю, что мне её очень жалко. Ведь она, получается, совсем одна. И даже не может выйти поболтать с соседками, как любила прежде. А те сюда не приходят, потому что боятся Харка.

И вообще, лежать вот так, будучи не в силах даже воды без помощи попить — просто непредставимо страшно. А кроме меня у неё никого нет. Ведь Харк её почти не замечает. Только пьёт ещё больше.

Он и от меня-то начал отдаляться. Даже, бывает, и до спальни не доходит. Ложится прямо в одежде на диван в гостиной. Но я этому только рада. Потому что не испытываю никакой радости от его ласк.

Став замужней, я столкнулась со странным парадоксом: одни женщины говорят, что быть с мужчиной — очень приятно. Сладко, да так, что немногое может с этим сравниться.

Другие, наоборот, утверждают, что женская доля — просто терпеть. А получают удовольствие только всякие развратницы. Из тех, что собираются в домах увеселений, мимо которых приличным женщинам и проходить стыдно.

Я не хочу об этом думать. Ведь это стыд и грех. Но мысли всё равно лезут. Всякие разные.

Я иногда размышляю, что было бы, если бы ко мне посватался тот соседский парень, что улыбался мне, когда попадался навстречу. Я же боялась на него даже глаза поднять. Мало ли, что люди скажут. Может, из-за этого он ко мне и не посватался?

А может, просто боги наказали. За воду и за всё остальное.

Но в чём провинился мой ребёнок? Его-то за что? Пусть бы лучше я умерла, раз такая грешная.

Несправедливо это. Неправильно.

Впрочем, кто я такая, чтобы сметь упрекать небожителей? Может, за такие мысли и мучаюсь?

Горестно вздыхаю и иду в огород. Он встречает меня пышным буйством зелени и аппетитными наливающимися овощами. У меня получилось даже старую полузасохшую яблоню оживить. И в этом году на ней уже завязались плоды.

Это моя единственная отрада. Место, где мне всегда хорошо. Потому что только здесь я могу быть свободной. Быть самой собой. Такой, какая я есть.

Ни Харк, ни свекровь никогда не вмешиваются в мои дела с землёй и растениями. Разве что с аппетитом едят то, что я ставлю на стол.

Я стою посреди своего крошечного царства и жмурюсь от ласковых солнечных лучей. В душе мир и тишина.

Хотя кое-что меня всё-таки беспокоит. Ведь уже почти год прошёл с тех пор, как… А я так и не понесла.

Наконец, не выдерживаю и иду к повитухе. Она говорит, что никаких повреждений, которые делают женщину бесплодной, у меня нет. В чём тогда дело?

Я пью травы, которые должны помочь забеременеть. Специально выбираюсь за город и собираю их именно в то время, когда они имеют наибольшую силу. Высушиваю их в тени, чтобы ни один лучик солнца не попал и не разрушил целебный дар. Что же я делаю не так?

Я обхожу все храмы Марна и оставляю дары. Молю богов о прощении и обещаю никогда больше не разговаривать с водой. И даже не слушать мыслей про то, что пойдёт дождь или наступят холода.

Свекровь тем временем продолжает угасать. Уже не бранится даже. И почти не говорит, только плачет. Мне жалко её до слёз.

Когда я ухаживаю за ней, она ловит мой взгляд. Словно хочет что-то сказать. И однажды шепчет:

— Прости!

Я глажу её по руке и поправляю подушку. А потом отворачиваюсь. Чтобы не видела, как я плачу.

Я сижу рядом с ней, когда шью или чиню одежду. И подхожу постоянно. Просто так. Даже когда не надо её кормить или перестилать бельё. Беру её за руку, целую в исхудавшую щёку.

Я горько рыдаю, когда она умирает. Харк недоумевает. Говорит, радоваться надо, что отмучилась. Вот только я опять потеряла хоть крошечную, но искорку любви.

Глава 7

Одиночество — то, что мучает меня сейчас больше всего. Самое страшное — у меня нет надежды это преодолеть. Потому что я боюсь близости. Боюсь довериться хоть кому-то.

Всё из-за свалившегося на меня непонятного дара. Хотя, скорее — проклятия. Я искренне пытаюсь быть в точности, как все. Только у меня почему-то не получается.

Некоторые даже считают меня заносчивой гордячкой. Как донести до них, что я — не такая? Я не слишком люблю рассказывать о себе. Да и вообще мне некогда болтать.

Появившееся теперь свободное время я трачу на то, чтобы ещё больше продвинуться в знании о травах и болезнях, которые они лечат. Я сдружилась с повитухой и она потихоньку передаёт мне всё, что знает и умеет сама.

Но этого мало. Иногда я выбираюсь в книжную лавку и листаю книги по целительству. Жаль, что они очень дорогие. Я бы купила. А пока приходится записывать по памяти обрывочные сведения, которые я оттуда черпаю.

Вот только ничего из того, что я узнаю, не помогает мне самой. Я жажду стать матерью. Обнимать и любить своё маленькое чудо. Увы, каждый месяц меня ждёт лишь жестокое разочарование.

Да и Харк в последнее время почему-то стал меня избегать. Хотя я давно не прошу у него денег. И уж тем более не ругаюсь с ним, как порой делают некоторые жёны. Даже у соседей.

Такое чувство, что надо мной тяготеет какой-то злой рок. Я просто не знаю, как мне быть. Корю себя за то, что я — неправильная. Не такая, как надо. Но так и не могу понять, что же я делаю не так.

Муж всё чаще приходит домой в абсолютно невменяемом состоянии. Я пытаюсь спрашивать у него, чем могла бы помочь. Что ему нужно, в конце концов? Но либо не получаю ответа, либо нарываюсь на вспышку ярости.

В один прекрасный день до меня доходит сплетня, что он мне изменяет. Его видели в доме увеселений.

Я не поверила даже. Но однажды он не приходит ночевать. Я не выдерживаю и иду в лавку прямо среди ночи. Она закрыта. Я сижу без сна, пока