Из травницы - в графиню - Наталья Нежданова

чему подражать высокорожденным? Переделать, и всё! Что мешает мне открыть лавочку, где будут продаваться травы? А ещё я могу подавать чай с выпечкой, которую умею и люблю делать!

Меня пробивает дрожь. Я же не справлюсь! И что подумают люди?

Ах, какая разница! Разве я не убедилась, что никакие старания угодить всем не защитят от злословия тех, кто решит тебя опорочить? Из зависти, ненависти или даже просто так.

Я обхожу всех, кому задолжал мой покойный муж. Молю подождать ещё немного. Клянусь, что обязательно рассчитаюсь. Один из кредиторов соглашается забрать в счёт долга остатки товара из лавки.

Желающие на саму лавку тоже есть. Вот только они предлагают за неё смешные деньги. Знают, что я — в безвыходном положении.

Иду на поклон к родителям. Прошу отца помочь хоть чем-нибудь. Он всё-таки мужчина. Увы, он предлагает мне переписать на него имущество и вернуться домой.

Я молча встаю и выхожу. Не знаю, что на меня нашло. Даже пару раз останавливаюсь и уговариваю себя вернуться и согласиться.

Что за странное упрямство поселилось вдруг во мне? Сама себя не узнаю. Это пугает даже. Но страх вновь не иметь ничего своего: ни комнаты, ни времени, ни собственной воли — оказывается сильнее.

Наверное, я действительно порочная. Потому что порядочная женщина должна быть при мужчине. Не при отце — так при муже. Не при муже — так при отце. Ах, если бы у меня хотя бы сын был!

Слёзы затуманивают глаза. Мне надо вернуться в родительский дом. Хоть племянников буду нянчить.

Но перед глазами встаёт потухший взгляд тётки-приживалки. Я не хочу так жить!

И потом… Я опять принимаюсь думать о своей странной власти над стихией воды. Это пугает и манит одновременно. Завораживает и притягивает. И совершенно точно не несёт никому никакого зла!

Главное, чтобы не узнали. Если я буду жить одна — никто не увидит. Буду тихо трудиться, носить траур по мужу и заниматься любимым огородом. Цветы разведу ещё.

И потом, я ведь могу взять к себе сироту! Бывает же, что кто-то из бедняков умирает, и остаётся крохотный младенчик, который никому особо и не нужен. Ведь его нужно долго кормить, прежде чем сможет работать.

Встану на ноги, рассчитаюсь с долгами — и буду молить богов, чтобы послали мне ребёночка. Сироту. Потому что выходить замуж я больше не хочу!

Я продаю экипаж вместе с конём. Отдаю часть долгов. Но что делать с лавкой?

Слышу стук в дверь и бегу открывать. Это сосед из дома наискосок. Тоже вдовец. Противный к тому же. Не слишком опрятный и жадный до такой степени, что его сын и сирота-племянник ходят в обносках.

— Насчёт лавки я. И вообще… Ты хоть в дом-то меня пусти!

Отступаю назад, пропускаю и закрываю дверь.

— Замуж хочу тебя позвать! — ошарашивает меня гость. — Хозяйка в дом нужна!

О, боги! За кого он меня держит? Харк хотя бы симпатичным был. Пусть и худой, но сильный и мужественный. А этот с пузом и плешивый ещё!

Чтобы отвязаться, отвечаю:

— Я обет дала богине Судьбы — год траур по мужу носить!

Лицо соседа искажается недовольной гримасой.

— Вот лавку продала бы! — добавляю я.

Цена, которую он мне предлагает — звучит, как издевательство.

— Побойся богов! — говорю. — Нехорошо это — вдову обижать!

— А ты бумагу-то подпиши, что за меня выйдешь! — не отстаёт он. — Я твои долги тогда оплачу!

— Уходи! Я тебе всё сказала!

— Смотри, пожалеешь ведь!

Шагаю к двери и распахиваю её настежь.

Глава 9

Мне страшно от самой себя. Что я творю? Кажется, я опять свернула не туда. Но я не могу иначе! Не могу, и всё!

Хочу просто жить. Самой решать, что мне делать. Сидеть под яблоней и радоваться солнцу. Собирать травы. Печь печенье.

И да, разговаривать с водой! Ощущать её ласковое прикосновение. Видеть, как она становится живой и покорной моей воле.

Вода — это жизнь! О, как я хочу дарить жизнь! Чтобы всё вокруг было живым и прекрасным!

Я раздобываю цветы и сажаю их перед домом, по сторонам от крыльца. Соседи смеются надо мной, потому что уверены: скоро меня выгонят на улицу. Но я не теряю надежды. Часть долгов мужа я уже отдала.

Отчаянно торгуюсь с самым крупным кредитором. Хочу, чтобы он забрал лавку и выплатил мне разницу между долгом и её настоящей стоимостью. Он не соглашается. Говорит, лучше подождёт ещё немного и выкупит её за бесценок. Смеётся прямо в лицо. Потому что меня некому защитить.

Ещё один приходил домой и намекал на нехорошее. Я опять отделалась словами про траур по мужу. Но что будет, когда пройдёт этот год? Даже отец пугал, что одинокую вдову в покое не оставят.

Я боюсь погубить свою душу. И не хочу иметь дела с мужчинами! Хватит с меня боли и унижения! Я больше не хочу терпеть!

Наконец, я решаюсь потратить то, что откладывала на чёрный день. Мне перестраивают первый этаж и я открываю свою лавку.

Покупателей очень мало. Большинство вообще приходят лишь для того, чтобы на меня посмотреть. Но я продолжаю идти своим путём.

Продаю часть мебели и посуды и плачу налог. Экономлю каждый грош. В конце концов, у меня есть свой огород и я питаюсь почти исключительно тем, что вырастила сама.

Лето оказывается засушливым. Люди говорят, в Марне ещё такого не было. Даже колодцы начинают пересыхать.

Я заглядываю в свой. Вода плещется на самом дне. Что будет, если она иссякнет? Наклоняюсь и вглядываюсь в прохладную глубину. Чувствую, как живительная стихия начинает двигаться. Отзывается на мой зов.

А ведь она везде. В земле. В растениях. Именно с её помощью я оживила полузасохшую яблоню. В воздухе даже. Я ощущаю её в самых неожиданных местах.

В глазах словно мутится вдруг и видимый мир представляется призрачной круговертью потоков и вихрей. Они подо мной и надо мной одновременно. Я представляю, как они сплетаются воедино.

Резкий порыв ветра проносится по двору. Поднимает пыль и заставляет трепетать листья. Ясное небо буквально на глазах заволакивается тучами.

Насмерть перепуганная, я несусь в дом и захлопываю за собой дверь. Короткий яростный ливень стучит по крыше.

— Сроду такого не было! — долго судачат соседи. — Четверть города промочило, а над остальными улицами ни капельки не пролилось!

Неужели это правда