Расписание моей судьбы - Этта Гут

вырезками и увидела знакомое имя — конструктор машины и инженер-механик Киран Диггори. Предположение оказалось верным только отчасти — Киран не только обслуживал паровые котлы и иные агрегаты винтолета, но и придумал, а после сконструировал его от начала до конца…

На фотографических снимках, как и всегда, слишком контрастных и нечетких, в отличие от картины, которую опытный художник мог создавать в художественном кубе, были запечатлены все участники того трагического испытательного полета. Среди десятка лиц Ноэль, всмотревшись, нашла Кирана. Газеты именовали его не иначе как «талантливым молодым конструктором»… Гм… Как же получилось, что теперь он оказался здесь, в обычной мастерской, где возится с поломками банальных паромобилей?

Глава 7

На самом деле с причинами аварии все не так очевидно, и после нее упустившему что-то важное механику запретили даже близко подходить к паролетной технике? Или в результате произошедшего у Кирана возник, например, непреодолимый страх высоты?

Ох…

Падение винтолета, последующий пожар, а то так и взрыв котла, крики раненых и обожженных кипятком и горячим паром людей — все это встало перед глазами слишком ясно. Настолько, что впору было сразу сливать родившуюся живую картину в художественный куб, если бы он оказался сейчас под рукой…

Ноэль, как это часто с ней бывало, слишком сильно погрузившаяся в видения, готовые в любой момент ожить, став реальными, зажмурилась, руки ее дрогнули, слабея, и газетные листки посыпались из накренившейся папки. Извинившись, она нагнулась, чтобы их подобрать, и только окончательно все рассыпала.

— Так как зовут того парня, который настолько выбил вас из колеи? Простите мне мою настойчивость, но чего он от вас хочет? — Киран смотрел на Ноэль сверху и улыбался напряженно, а после неловко из-за хромой ноги присел, чтобы помочь ей собирать вырезки.

— Он… — Ноэль сглотнула, решаясь. — Он заказал мне живую картину… на которой должен быть он и я. Вместе. Но даже не это главное. Он… Дело в том, что он уже, наверно, с полгода пишет мне анонимные любовные признания и… и мне кажется, что это его предложение — лишь следующий шаг… Что-то вроде ухаживания. Не знаю, как еще сформулировать. А главное, не знаю, как реагировать. И посоветоваться не с кем совсем…

— Анонимные любовные?.. Он — вам?

Ноэль глянула на Кирана, увидела, как у того в лице непонятное облегчение, явно вызванное услышанным, вдруг сменяется растерянностью и потупилась, занявшись рассыпанными вырезками.

— Прошу прощения, если невольно шокировала вас свой малоприличной откровенностью, — Ноэль поднялась и немного раздраженно протянула все еще стоявшему на коленях Кирану папку с вырезками.

Тот принял ее и отрицательно качнул головой:

— Шокировали? Нет. Нет, конечно! Я… Я не имею обыкновения осуждать и тем более как-то вмешиваться в чужую личную жизнь! Просто вы… Вы же…

Киран с трудом поднялся, резко, даже раздраженно махнул свободной рукой и явно собрался сказать что-то еще, однако в этот самый момент дверь в мастерскую распахнулась, и в нее уверенно вступила красивая, изящно одетая молодая женщина. Она стрельнула в сторону Ноэль внимательным взглядом, а после поздоровалась с Кираном, назвав его «душа моя». Тот заулыбался, шагнул навстречу, галантно склонился над протянутой ему для приветствия ручкой…

И, пользуясь всем этим, Ноэль банальным образом сбежала. Сбежала, так и не назвав имя Аарона Соммерет-л’Иго и пребывая теперь в шоке даже не столько от сделанного тем предложения, сколько от собственного желания поделиться всем с Кираном Диггори — в общем, совершенно посторонним ей мужчиной, механиком из гаража, в котором она, магичка и известная художница Ноэль Монфер-л’Ари, всего лишь держит и обслуживает свой паромобиль.

Да, с этим человеком она виделась чаще, чем с кем бы то ни было — по два раза в день, если выезжала куда-то, — но встречи носили хоть и взаимоприятный, но мимолетный характер. Лишь иногда Ноэль задерживалась, когда уж очень хотелось обсудить какое-то событие. И Киран всегда с удовольствием этот разговор поддерживал, кажется, тоже радуясь возможности просто поболтать, а главное, думая и рассуждая так же, как сама Ноэль, совпадая с ней по многим вопросам. Но темы подобных бесед никогда не были личными! Никогда! Если, конечно, не считать чем-то интимным муки творчества. Да, это тоже не раз доводилось обсуждать с так хорошо умевшим слушать Кираном. Но одно дело душевные метания художника, а другое — разговор о любовных признаниях и вызванных ими ответных желаниях.

Ночь Ноэль практически не спала — все металась в постели, скручивая жгутами простыни и сбивая подушки. Заснула лишь под утро и, понятно, разлепила глаза, когда день уже перевалил за середину. На крыльце нового послания от анонима не обнаружилось — да и откуда, если Аарон наконец-то решил выйти из тени? Зато лежал свежий выпуск «Ноксфордского вестника», кстати сказать, придавленный все тем же обычным камнем, собственно, как раз для этих целей и оставленным справа от входной двери. Эта еженедельная газета, подписку на которую Ноэль продлевала уже не первый год, была толстенькой, приятно хрусткой и пахла свинцовыми красками, типографией и последними городскими сплетнями. Идеально в качестве компании к завтраку… По причине отсутствия чего-то еще. Или, вернее, кого-то.

За неделю новостей набралось изрядно, но «Вестник», пользуясь нечастым выходом, собрал на своих страницах все самое яркое, интересное или скандальное. Начав, как и всегда, с конца, с последней страницы, Ноэль пробежалась взглядом по сообщениям о бракосочетаниях, рождениях и смертях в высоких Ноксфордских семействах. После, двинувшись к началу, прочла объявления о предстоящих светских мероприятиях и изучила график запланированных спортивных состязаний. На следующей неделе как раз должны были начаться ежегодные общегородские соревнования скоростных одноместных паромобилей, за результатами заездов которых Ноэль всегда следила с удовольствием. Да и развитием паровых машин в целом — что воздушных, что наземных, что бытового назначения — интересовалась. Магия пара и быстрого железа всегда привлекала ее своей маскулинностью и мощью.

Напомнив себе, что надо купить билет в гондолу одного из зрительских дирижаблей, с которых практически вся гоночная трасса видна была как на