Эти тоскующие сердца - Темпест Рейн

Элин поклонилась, поклявшись себе, что никогда этого не допустит.

Глава 4

ТАЛ

Тал ненавидел кареты.

Если честно, он ненавидел все в этом путешествии. Кроме прекрасной самки, которая сидела напротив него, хмурясь на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.

Она бесконечно интриговала его. Даже его сны в последнее время не обходились без нее. Бодрствуя или во сне, он мог думать только о ней. О ее маленьком пухлом капризном рте. О ее божественной каштановой коже. О ее длинных лиловых волосах. И больше всего о ее янтарных глазах, которые посылали разряд тока сквозь него каждый раз, когда их взгляды встречались.

Ебаный ад, он был в растерянности.

Талиесин был в пути, чтобы забрать свою купленную по договору невесту — чтобы привязать себя к ней на вечность, ради всего ебаного королевства — а он мог думать только об Элин.

Он никогда не хотел никого так сильно. Никогда не считал себя способным на любовь. Даже если это было именно тем, чего он всегда хотел.

Но в этой самке было что-то, что привлекало его внимание всякий раз, когда они находились поблизости. Не говоря уже о том, что ее запах сводил его с ума, блядь.

Быть запертым в карете вместе целый день было хуже, чем пытки, которые ему пришлось вынести во время воинской подготовки. И им предстояло еще несколько дней пути. Все, чего он хотел — это перепрыгнуть через маленькое пространство, разорвать ее дурацкую форму в клочья и погрузить свой ноющий член так глубоко в нее, чтобы она увидела звезды.

Если бы почти все слуги внезапно не заболели, он бы попросил оседлать своего жеребца и поехать рядом с заранее приготовленной каретой. Но даже конюхов это не пощадило.

А вот Элин — да. Она выглядела здоровой, как всегда, хотя на ее щеках было больше румянца, чем обычно.

Чтобы отвлечься, Тал посмотрел в окно. Местность медленно трансформировалась из равнин и холмов родины в долины и предгорья, а затем в скалистые горные перевалы, по которым они сейчас ехали.

Погода тоже изменилась. То, что началось как приятный зимний день, стало пасмурным и холодным. Облака сгустились, и ледяной ветер завывал против кареты, раскачивая ее из стороны в сторону.

Его магия довольно гудела внутри него, однако. И если бы он прислушался достаточно внимательно, он мог бы поклясться, что она пела о снеге и льде. О зимней буре, которая поставит королевство на колени.

Песня, которую магия Тала тихо напевала вначале, превратилась в метель внутри него, когда погода снаружи кареты стала опасной. Лошади замедлились с устойчивой рыси до изнуренного шага. Затем они отказались идти дальше.

Вот тогда Тал услышал это. Почувствовал. Даже сквозь бушующую снежную бурю, которая поглотила их целиком — тошнотворный рев лавины.

Когда грохот и тряска утихли, двое его гвардейцев прошли сквозь бурю пешком, и новости, которые они принесли, должны были опустошить его. Перевал перед ними был полностью заблокирован снегом, камнями и, Богини Судьбы знают, каким еще мусором.

Отрезая их единственный путь ко Двору Рассвета.

Он подошел ближе и попытался использовать свою магию, чтобы сдвинуть огромную массу льда и снега. Но Тал был вынужден оставить невозможную задачу, когда буря закипела, как фурия, осыпая его льдом каждый раз, когда он пытался проложить путь вперед.

Он вернулся в карету, покрытый замерзшим потом, его энергия истощалась с каждым шагом. Его зубы стучали. Пальцы ног онемели в сапогах. Холодно, впервые в его жизни.

Но его маленький феникс снова вдохнула в него тепло. Она ворчала, что у нее едва есть крупица магии — даже не уверена, что сможет согреть хоть одного фейри. Но там должно было быть больше, чем она признавала. Потому что в итоге она смогла уберечь и четырех лошадей снаружи, и их свиту, которую он приказал зайти в карету — троих стражников, возницу и их самих — от замерзания насмерть. Это было немалым подвигом.

То, что внутри него всегда вставало с интересом, когда она была рядом, теперь гудело от гордости. Она была не служанкой-наполовину-человеком. Она была гребаной богиней, которую должны были боготворить.

Но теперь их время истекало. Глаза Элин были окружены тенями, похожими на темные синяки, губы бледные и потрескавшиеся, а ее дыхание выходило быстрыми облачками пара, которые мгновенно замерзали в воздухе. Ее лоб блестел от пота, приклеивая фиолетовые волосы к лицу.

Температура снова упала, и даже когда их тела были прижаты друг к другу, чтобы все поместились в маленьком пространстве, это не помогло согреть его. Хотя он замерзал, его медленно восполняющаяся магия радовалась буре по мере того, как она ухудшалась дальше.

Судя по признакам, это был роковой знак того, что его будущее было вдребезги проклято.

Если он не найдет выход из их затруднительного положения в ближайшее время, никто из них может не выбраться из этого путешествия живым.

И когда его маленький феникс без сознания рухнула ему на плечо, лед потрескался внутри кареты, снова запечатывая его Судьбу.

Глава 5

ЭЛИН

Элин чувствовала себя высушенной. Обгоревшей.

Пепел покрывал ее язык, и дым забивал нос. Дым и зимняя мята. Ее конечности были тяжелыми. Сердце билось вяло. Какое-то время она слышала только это. Затем до нее дошли другие звуки. Холодный полуночный ветер, шепчущий по ее коже. Крики лошадей вдалеке. Крики напряжения. Стон. Грохот.

Затем тишина.

Пустота заставила ее парить в темноте без веса.

Только что-то удерживало ее. Мешало подняться выше. Держало ее.

Это было ледяным. Самым ярким, самым совершенным голубым, который она когда-либо знала. И это напомнило ей о чем-то, находящемся на грани памяти.

Золотой свет наполнил пустоту над ней, и женский голос коснулся ее ушей. Хотя она не могла понять слов.

И затем этот прекрасный свет пронзил ее грудь. Он горел ярче и горячее, чем когда-либо горело ее крошечное пламя. Он опустошил ее изнутри наружу.

И пустота исчезла.

Элин снова парила. Но на этот раз она не была невесомой или в темноте. Цвет танцевал на ее веках. Звук атаковал ее уши. Спор. Резкая команда. Тяжелые