Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

— Я всегда любил только тебя, — шепчет он с придыханием.

И пусть Хейдрун отвечает ему отказом, я уверена: будь у неё иной выбор, она бы ответила Роальду взаимностью. Всё, наконец, встало на свои места. Роальд не любил меня, он просто мной воспользовался, чтобы получить власть над дворфами. Он обманул отца и обманул меня. Грудь сдавливает от осознания, что теперь уже ничего не исправить. У меня не осталось сил, чтобы призвать предателей к ответу.

Я отступаю, не в силах больше находиться в этом месте. Ноги сами несут меня прочь. Прочь из зала, из дворца...

* * *

На алтаре тлеет принесённая мной жертва — ветвь ели, пропитанная маслом. Её огонь слаб, но всё же теплится, словно последняя надежда. Надо мной рунная арка, сияющая мягким золотистым светом. Я стою на краю пропасти и смотрю вниз, туда, где под серой коркой спит лава. Лёгкий пепел время от времени поднимается в воздух и уносится ветром.

— Что мне делать? — шепчу я, вглядываясь в слабое мерцание внизу. — Я виновата в том, что была слишком наивна. Но, Прародитель, Роальд нарушил брачную клятву и возжелал ту, что служит тебе.

Мне больно произносить эти слова вслух. А ещё горестно, что я не услышу ответа на свой вопрос. Я ведь не жрица Стамфара. На что я вообще надеялась, придя сюда?

И всё же… что-то меняется. Глубоко подо мной раздаётся треск. Каменная корка начинает лопаться, будто кто-то снизу давит на неё с огромной силой. Земля под ногами дрожит. Из трещины вырывается столб лавы, ослепительно яркий. На миг я закрываю глаза. А когда открываю, то вижу перед собой Его.

Бог-дракон, огромный, охваченный пламенем, с крыльями, раскинутыми над пропастью. Его чешуя светится, как расплавленное золото, а глаза словно два пылающих солнца. От него исходит такая мощь, что воздух вокруг колеблется. Будто каждая часть этого мира желает склониться перед ним. Склоняюсь и я.

— Великий Прародитель… — произношу взволнованно.

— Подними голову, женщина, — голос Стамфара звучит точно раскат грома. — Я услышал тебя. Скажи, чего ты хочешь?

На миг я теряюсь, не зная, как ответить правильно. В присутствии божества каждая мысль кажется ничтожной.

— Желаешь ли ты, чтобы я наказал неверного мужа? — спрашивает он, не дождавшись ответа.

Я воображаю себе самое страшное — пепел, кровь, разрушенный Хольмберг, и качаю головой.

— Можешь ли ты вернуть моего супруга на верный путь? — робко спрашиваю я.

Пусть Роальд не любит меня, но он всё ещё может остаться моим супругом. Всё в порядке. В моём положении мало кто выходит замуж по любви. Но если Роальд будет уважать меня и хранить мне верность, как обещал в день свадьбы, мне этого будет достаточно.

— Я могу дать ему шанс поступить правильно. Но выбор всё равно останется за ним, — дракон выпускает из ноздрей клубы чёрного дыма.

— Пусть так, — я опускаю глаза. Едва ли я могу просить его о большем.

— У любой просьбы есть своя цена, — продолжает бог-дракон.

— Я понимаю, — шепчу, ощущая, как холодный страх сковывает по рукам и ногам.

— Твоё чрево станет платой, — говорит Стамфар и у меня внутри всё замирает.

Значит, за попытку вернуть внимание мужа я должна буду лишиться возможности иметь детей? Это довольно жестоко. Но я должна была предвидеть нечто подобное, обращаясь к Стамфару. Ибо он отнюдь не доброе божество.

— Я… согласна, — отвечаю сдавленно. Голова начинает кружиться. Должно быть, всё дело в едком дыме.

— Да будет так.

Стамфар снова выпускает чёрный дым. А за ним из пасти вырывается пламя. Мне кажется, что это конец. Что ещё немного и я сгорю в древнем пламени. Но оно не касается меня. Лишь одна-единственная искра из пасти дракона долетает до меня и проходит тело насквозь. Сердце вздрагивает. А в животе разливается странное тепло. Я хочу спросить Стамфара, что дальше, но мир вокруг вдруг темнеет, и я теряю сознание.

Глава 6

Роальд

С самого детства я знал, что ничего в этом мире не достаётся просто так. Я был младшим сыном ярла западных земель. И пусть мой отец был знатен и богат, я никогда не получал того, что хотел. И это касалось не только вещей, но и признания. Старшие братья забирали всё, что мне было дорого. Места за столом рядом с отцом тоже доставались им. Мне говорили: «Прояви терпение, и получишь своё». Но чем больше я терпел, тем меньше мне давали.

И в этом холодном мире, постылый и забытый даже собственной матерью, я вдруг обрёл Хейдрун. Яркая, как утренний закат над рудниками, с глазами цвета янтаря и с голосом, тихим и вкрадчивым — она придала смысла моему существованию. Она стала для меня первой и единственной любовью.

Я увидел её впервые на самом краю горной деревни. Хейдрун стояла у колодца и ждала своей очереди, чтобы набрать воды. В тот момент весь мир сузился вдруг до неё одной. Я тогда ещё не понимал, что это любовь, но уже знал, что не могу проехать мимо. Но снова судьба посмеялась над моими желаниями: сын ярла не мог взять себе в супруги девушку из семьи горняков. Мой отец лишил бы меня имени и прогнал из дома, если бы узнал, что я связал свою жизнь с женщиной из низшего сословия.

Вдобавок ко всему, с самого детства Хейдрун имела способность впадать в транс и слышать волю бога-дракона. Её мать, отчаянно желавшая, чтобы дочь её не прозябала до конца своих дней в захудалой деревеньке, отправила Хейдрун учиться в столицу. Благо жрица Гутрун приняла девочку в ученицы. Она относилась к ней лучше, чем относился собственный отец. Впервые за все годы нашего знакомства, я увидел, как Хейдрун улыбается. Она нашла своё призвание и ключ к лучшей жизни. А потому я смирился с разлукой. Смирился, но не забыл о своей возлюбленной.

Спустя время я поступил на службу к конунгу Эйнару. На протяжении нескольких лет я выполнял поручения, день за днём заслуживая его расположение. Это было непросто. Порой мне приходилось идти против интересов собственного графства. Но я преследовал лишь одну цель: занять в столице такое положение, которое бы позволило мне видеться с Хейдрун.

Поначалу я не рассчитывал на многое. Видеть любимую хотя бы украдкой на редких церемониях или во дворце мне уже было достаточно. Но потом я узнал о болезни конунга Эйнара. И поскольку у старика не было сыновей, в моей голове созрел