Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

— Я не понимаю, почему должен отпустить тебя, — бросаю в отчаянии. — Я стал конунгом ради того, чтобы быть с тобой. Ты всё, что мне нужно. Так почему я должен отступать?

— Пожалуйста, не говори это вслух! — Хейдрун испуганно мотает головой. — Если бог-дракон услышит такие слова, ты лишишься всего самым жестоким способом.

Я смотрю на неё со смесью раздражения и любопытства. Должно быть, она слышала что-то от наставницы. Вот поэтому я и не терплю тайн!

— И что это значит?! — восклицаю я в нетерпении. — Ты можешь объяснить мне всё внятно или нет?

Хейдрун некоторое время колеблется. Но потом всё же начинает говорить:

— Наставница сказала, что дроттнинг Эмма на горе Ильфьель заключила уговор с богом-драконом. Она просила Прародителя сделать тебя достойным мужем и правителем, а взамен обязалась выносить и родить дитя бога-дракона.

Я пытаюсь осмыслить всё сказанное. Меня одновременно переполняют и странный восторг, и волнение.

— Что за чушь?! — усмехаюсь я. — Эмма ждёт ребёнка?

— Это не просто ребёнок, это божественное дитя, — с благоговением произносит Хейдрун. — Всё кончено, Роальд. У тебя теперь есть только один путь: принять сына бога-дракона и вырастить его, как своего собственного. Такова воля Прародителя. Если выполнишь её, правление твоё будет долгим и славным.

— Почему я должен принять чужого ребёнка, как своего?! — я с силой ударяю по двери. Хейдрун съёживается. — Я не касался Эммы, и если она понесла, то значит изменила мне, своему законному мужу! Всё! Тут и говорить не о чем! Воспитать, как собственного?! Я что, похож на безумца?

— Но как же?..

Плечи Хейдрун начинают дрожать. Слёзы катятся по щекам. А меня вдруг охватывает восторг. Я понимаю, что, наконец, нашёл выход из затянувшегося кризиса. Теперь я могу обвинить Эмму в неверности и заточить в темнице, а после жениться на Хейдрун. Тогда точно никто не посмеет меня осудить. Дитя бога-дракона?! Как бы не так! Я намерен объявить, что бывшая принцесса стала потаскухой, что не брезгует ни слугами, ни стражниками.

Из груди вырывается смешок. А за ним — ещё один. Проходит полминуты, и я начинаю хохотать в голос. Смех отдаётся под высоким потолком покоев. Звучит зловеще и жестоко. Хейдрун ещё больше пугается. Смотрит на меня так, словно больше не узнаёт. Она отталкивает меня и бежит к двери. Я бросаюсь за ней, хватаю за плечи, пытаюсь обнять и успокоить. Мои руки скользят по её спине. Губы находят её губы. Наступает момент абсолютного блаженства. Я ослабляю хватку, и именно тогда, она отталкивает меня и вырывается. Выбегает в коридор и скрывается в полумраке.

Я смотрю ей вслед и думаю, что недолго ей осталось бегать от меня. Скоро я сделаю её своей женщиной.

Глава 9

Гутбрэнд

Солнце медленно появляется из-за кромки леса вдалеке. Минула ещё одна тихая ночь, и караульные на башнях форта уступают место сменщикам. Только я задержался на стене, думая, как долго мы ещё сможем сдерживать натиск врага. За прошедший год мы потеряли половину своих товарищей по оружию. С тех пор как наш командующий, ярл Берен, пал в битве, графство охватили смута и беззаконие. Близкие и дальние родственники Берена поспешили разворовать его состояние. Сбор податей с горняков и скотоводов отошёл разбойничьим бандам. Наше войско, что до сих пор защищало границу, осталось без снабжения. Мои парни, отважные воины, едва сами не стали разбойниками. Окрестные земли вокруг форта превратились в пустошь: деревни заброшены, фермы разорены. Чтобы не помереть с голоду, пришлось пустить под нож всех лошадей и собак в форте. Порой кое-кому из наших удаётся выбраться в лес на охоту. Но леса в приграничье кишат гоблинами. Они расставляют ловушки, устраивают засады. Я не знаю, сколько ещё ночей мы продержимся.

— Что там, Гутбрэнд? — спрашивает меня Свея, поднимаясь на стену.

— Просто солнце восходит, — отвечаю я, возвращаясь из мрачных мыслей в реальность.

— И только-то? — усмехается девушка. — Я уж думала, что эти трусливые твари решили напасть на нас при свете дня.

— Мир перевернётся, когда это случится, — отвечаю я, устало улыбаясь. Свея подходит ближе и окидывает меня беспокойным взглядом.

— Чем стоять тут, шёл бы лучше отдыхать, — начинает ворчать привычно. — Не ешь, не спишь — скоро совсем иссохнешь. Я знаю, что как наш командир ты чувствуешь себя ответственным за всё. Но если ты сгинешь, как многие из наших, от болезни, никому лучше от этого не станет.

— Опять ты за своё, — пытаюсь отмахнуться. — Я словно к мамаше своей погостить приехал.

Я усмехаюсь невесело и прохожу мимо неё к лестнице. Знаю, что Свея беспокоится обо мне искренне. Но не хочу, чтобы она делала это при посторонних, и тем более не хочу, чтобы она думала, что мне это нравится. Я не могу поощрять её ко мне привязанность. Не здесь, где каждый из нас может умереть с наступлением ночи.

— Я серьёзно, Гутбрэнд! — восклицает она мне вслед.

Я только взмахиваю рукой, давая понять, что услышал. Ещё одна причина, по которой я никогда не отвечу на её расположение ко мне: я не хочу, чтобы воины видели в ней женщину. Это может быть опасно для неё. Как и другие немногие девушки, что остаются в форте до сих пор, Свея присоединилась к нам из-за отца и брата. Гоблины разорили их деревню, и им некуда было податься, кроме как в ополчение. И хотя Свея в отличие других умеет драться и стрелять из лука, всё же она слабее любого из наших воинов. И от насилия её спасает только то, что большинство видит в ней младшую сестру. Я надеюсь, что всё так и останется. Что вскоре конунг Эйнар отправит нам кого-нибудь на помощь. И тогда те, кому не место здесь — конюхи, плотники, сапожники, скотоводы, а также их дочери, жёны и сёстры — отправятся назад по своим домам.

— Командир… — по пути до наших казарм встречные воины кивают мне.

Я на автомате здороваюсь в ответ, спрашиваю о чём-то, даже пытаюсь подбадривать солдат. Без этого у нас никак, даже когда ситуация кажется совсем беспросветной.

Наконец, я добираюсь до своей лежанки и заваливаюсь спать, не умывшись и не разоблачившись. Кто-то из парней пытается меня растолкать, чтобы поделиться едой. Но я лишь отмахиваюсь. Знаю, что позже пожалею, когда пустое брюхо напомнит о себе. Но сейчас моё тело нуждается во сне больше, чем пропитании. И даже тревоги последних недель не могут прогнать накрывшую меня дремоту.

— Гутбрэнд… Гутбрэнд! Командир!

Я просыпаюсь оттого, что мой