Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

план, как мне самому занять трон. Я подумал, что если сделаю это, тогда уже никто не сможет ничего у меня отобрать. Я стану хозяином судьбы: не только своей, но и той, что касается Хейдрун.

Очаровать пустоголовую принцессу оказалось проще, чем я думал. Эмма росла в окружении почестей. Она привыкла к вниманию, ко всем тем ласкам, которые двор дарит дочери конунга. Я сыграл с ней в игру «тепло-холодно». Я не лез к ней с подношениями, и словами восхищения — я делал ровно наоборот. Сначала давал немного внимания, а потом холодел в ответ на её улыбки. То постоянно появлялся перед глазами, то снова исчезал на долгое время. Это сводило её с ума, но именно этого я добивался. Я желал, чтобы она думала лишь обо мне. Напоследок я подговорил своего двоюродного дядьку помочь мне. Я хотел, чтобы он напугал её и дал мне возможность появиться перед ней подобно герою из сказок. И, похоже, мой план сработал — в тот вечер принцесса сама поцеловала меня. Казалось, она уже влюблена в меня.

Одновременно с осуществлением моего плана, я тайно виделся с Хейдрун. Пусть украдкой, но благодаря этим встречам я чувствовал себя живым. И даже то, что она принадлежала Стамфару, не пугало меня, а, напротив, делало наши запретные встречи более сладостными. Хейдрун была против моих интриг. Ей не нравилось, что я совершаю подлость за подлостью, во имя любви к ней. Я вдруг понял, что за то время, пока она обучалась у Гутрун, её отношение ко мне изменилось. Я больше не был для неё главной ценностью в жизни, как она для меня. Но я намеревался исправить это однажды и навсегда.

* * *

В зале темно и тихо. Каждую нашу встречу мы с Хейдрун прячемся будто воры. Мне это не нравится, но Хейдрун по какой-то причине боится моей супруги. Она считает, что мы должны хранить всё втайне от неё. Я же считаю, что мне стоит в скором времени овдоветь, чтобы покончить со всем этим. На секунду я представляю себе Эмму, падающую с обрыва вниз. После встряхиваю головой и крепче сжимаю Хейдрун.

— Зачем ты мучаешь меня? — спрашивает она, пытаясь отстраниться. — Ты ведь знаешь, что я не могу быть с тобой, как женщина. Моё сердце, тело и душа принадлежат Прародителю, и я смирилась с этим.

— Но я не смирился! — отвечаю я, чувствуя, как меня охватывает негодование. — И я пойду на что угодно, чтобы ты принадлежала только мне!

Мои слова — признание и клятва одновременно. Я всегда знал, что если не пробьюсь к вершине, если не получу власти, то вся моя любовь так и останется несбыточной мечтой. Теперь я слишком далеко зашёл, чтобы отступить из-за каких-то дурацких религиозных правил. Я сделаю Хейдрун своей, чего бы мне это ни стоило.

— Ваше Величество! — голос одного из стражников заставляет меня вздрогнуть.

Хейдрун мгновенно подаётся в сторону от меня, боясь, что нас могут увидеть вместе. Это злит меня, но, боюсь, сейчас я не могу ничего поделать.

— В чём дело?! — раздражённо спрашиваю я, выходя стражнику навстречу. — Как смеешь ты врываться и нарушать моё уединение?!

— Прошу простить, конунг Роальд, — стражник склоняет голову. — Это касается вашей супруги. Дроттнинг Эмма только что отбыла в направлении горы Ильфьель. Её сопровождает небольшой отряд дворцовой стражи.

— Ясно, — отвечаю я коротко и кивком велю ему убираться прочь.

Думаю про себя, какая нелёгкая понесла эту дуру на огненную гору. Хейдрун осторожно выглядывает из-за колонны. Лицо её кажется ещё более бледным, чем всегда.

— Она знает… — шепчут бледные губы. — Твоя жена знает всё и намерена призвать тебя к ответу перед лицом самого бога-дракона.

— Пусть попробует, — криво усмехаюсь я. — Как будто Стамфар отзовётся на её молитвы.

— Может, и отзовётся, — Хейдрун начинает нервно расхаживать назад и вперёд. — Наставница говорила, что принцесса с самого детства проводила много времени рядом с ней. Кроме того, ты ведь так и не консумировал брак, а значит, она всё ещё дева…

— Да перестань уже! — мне приходится слегка повысить голос, чтобы привести её в чувства. — Дева не дева, какая разница?! Что могут мне сделать её молитвы?! Я конунг Дваргуса! На моей стороне войско. В этой стране нет такой силы, что смогла бы мне навредить!

— Остерегись, Роальд, — шепчет Хейдрун замирая. — Древнее пламя не щадит тех, кто нарушает клятвы. Бог-дракон…

— Хватит! Я больше не желаю слышать о боге-драконе! — восклицаю я. — Ни разу за всю мою жизнь он не помог мне, а значит, я не обязан следовать его воле. А если ты так переживаешь, то можешь бежать к своей старухе! И не показывайся мне на глаза, пока твоя истерика не пройдёт.

Жрица глядит на меня круглыми глазами, словно не может поверить в то, что я сказал все эти вещи вслух. Я же думаю, что мне давно стоило это сделать.

— Я не пойду к наставнице, — говорит Хейдрун перед тем, как уйти. — Я отправлюсь на горы Ильфьель и попробую попросить прощения у бога-дракона за твои проступки.

— Можешь не утруждаться, — бросаю я ей в спину. — Как-то же я все эти годы обходился без твоего Стамфара.

— Ты не прав, что он не помогал тебе, — со вздохом произносит она. — Ведь всё это время я только и делала, что молилась ему вместо тебя.

Глава 7

Дорога на гору Ильфьель узкая и каменистая. Лошади ступают осторожно, копыта скользят по обледеневшим камням. Снег ложится на волосы, на меховую накидку и медленно тает. Порывы холодного ветра ударяют в лицо, но это мало меня заботит. Мороз мне привычнее, чем тепло. Да и мысли заняты такими думами, что волей-неволей не обращаешь внимания на погоду.

Слова Хейдрун Эхом звучат в ушах. Мне не нравится думать, что моё высокое положение — это результат её молитв. Как будто я без них не смог бы стать тем, кем стал. Что за глупость! Никто, кроме меня самого, не ковал мою судьбу. Ни отец, ни братья, ни Стамфар, что прячется в огненных недрах горы.

Я был никем, третьим сыном ярла, лишённым наследства. Служил чужим, глотал обиды, кланялся тем, кто не стоил даже моего взгляда. И теперь я конунг. Разве это не доказательство моей силы, ума, воли и терпения? Какое отношение к этому имеет Хейдрун, её вера и бормотание в свете жертвенного алтаря? Нет, я не приемлю этого. Если всё, что я имею, добыто не мною, то тогда кто