Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

— Это меня не напугало.

Я приподнимаю брови.

— О, правда?

Теперь он определённо хмурится. И я наслаждаюсь этим. Я не имею права радоваться этому, но я радуюсь.

— Ни капельки не напугало, — говорит он.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Ты казался очень напуганным. Я имею в виду, это вполне объяснимо. Я была очень устрашающей... — мой голос затихает, когда Уилл делает медленный, осторожный шаг ко мне.

Он протягивает руку к моей голове.

— У тебя в волосах листок, — он осторожно снимает его с моей макушки, зажав двумя пальцами. Когда он начинает убирать листок, к нему цепляются влажные пряди, и он останавливается, подходит немного ближе и смотрит на меня сверху вниз, сосредоточенно нахмурив брови. Нежно, медленно он отводит каждую прядь волос от листа, чтобы они не тянулись и не цеплялись. А потом он убирает каждую прядь с моего виска, касаясь кончиками пальцев моей кожи.

Я сглатываю, когда моё сердце бешено колотится в груди.

— Спасибо.

Уилл кивает.

Дождь внезапно прекращается, оставляя нас в тишине и мягкой ночной темноте, сгущающейся вокруг тусклых огней, освещающих оранжерею. В этой тишине я ощущаю весомость нашей близости, когда мы стоим так же близко, как в пабе, прямо перед тем, как мы начали танцевать. Мне это нравится так же сильно, как и тогда. Может быть, даже больше.

Раздаётся радостное мяуканье, и Пак оказывается рядом, вьётся не вокруг моих ног, а вокруг Уилла. Уилл приседает и чешет Паку подбородок. Пак громко мурлычет.

— Мяу, — Пак кладёт передние лапы Уиллу на бедро и тянется за добавкой. Уилл осторожно поднимает его и прижимает к себе, как будто они старые друзья.

Я ошеломлённо смотрю на него. Пак ненавидит незнакомцев. Особенно незнакомых мужчин.

— А ты кто такой? — спрашивает Уилл у моего кота.

Пак громко мурлычет, пока Уилл чешет его под подбородком.

— Это Пак, — говорю я ему с дрожью в голосе. При виде того, как этот большой, грубоватый парень обнимается с моим котом, у меня в животе порхают бабочки. — Он прибежал сюда, чтобы спрятаться во время грозы, — добавляю я.

— Ты выбрал хорошее место, — говорит Уилл Паку, почёсывая его щёки. Пак закрывает глаза. Его мурлыканье становится громким, как рёв моторной лодки.

— Что, эм... — я прочищаю горло. — Что заставило тебя прийти в оранжерею? Ты пережидал бурю?

Уилл бросает мимолётный взгляд в мою сторону, затем переводит его на цветы.

— Я вышел, чтобы немного побыть в тишине, и моё внимание привлекло это место. Дверь была приоткрыта, и всё выглядело таким... — его глаза поднимаются к моим. — Умиротворённым и... красивым.

По этой самой причине я сама прихожу в оранжерею, когда мне нужно спокойствие и немного красоты — аромат волшебного сада моей мамы, ряды пышных цветов и упрямых зелёных саженцев, пробивающихся из грязи к свету, тянущихся навстречу возможностям, обещая вырасти во что-то лучшее.

— Тут было тепло и тихо, — говорит Уилл после паузы. — Это, наверное, убаюкало меня. Я сел, закрыл глаза, а потом... — он пожимает плечами. — Остальное ты знаешь.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

— А потом ты проснулся и увидел женщину, замахнувшуюся на тебя лопатой, после чего она впечатляюще повалила тебя на пол и держала на острие лопатки.

Уголок его рта изгибается в усмешке. Чёрт бы побрал эту бороду, из-за которой невозможно понять, заставила ли я его улыбнуться.

— Так вот как развивались события, да?

— Я явно заставила тебя подчиниться.

Ещё один изгиб губ под густой каштановой бородой. Может быть, только может быть, это улыбка.

Румянец заливает мои щёки, пока я смотрю на него снизу вверх.

— Извини, — говорю я ему. — Ну, знаешь, за то, что устроила засаду с садовыми инструментами.

Он смотрит на меня, не мигая. Я борюсь с дрожью, которая пробегает у меня по спине.

— Всё в порядке.

Я смотрю на его губы. И, кажется, он тоже смотрит на мои.

Внезапно тишину прорезает вибрация телефона. Уилл бросает взгляд на свой карман, затем ловко прижимает Пака к груди одной рукой, освобождая другую, чтобы достать телефон. Он стонет, уставившись на экран.

— Кристофер и твои друзья интересуются, где ты? — предполагаю я.

Он кивает.

Пак забирается повыше в его объятиях и кладёт подбородок Уиллу на плечо. Уилл вздрагивает, когда Пак запускает когти ему в рубашку и пытается прижаться ещё теснее.

— Давай, я возьму его, — я тянусь к Паку, который недовольно мяукает, когда я снимаю его с плеча Уилла, а затем отступаю назад.

Я нервно улыбаюсь, пытаясь собраться с духом. Я не уверена, к чему я готова, что означает эта встреча во второй раз, но я хочу быть смелой, попробовать, хотя бы немного.

— Мы постоянно сталкиваемся, — говорю я ему. — Может быть… Мы ещё увидимся. Ты здесь надолго?

Уилл с трудом сглатывает. Он прячет телефон в карман.

— О, нет. Уезжаю завтра рано утром.

Признаюсь, на мгновение я жду и надеюсь. Может быть, после этого он скажет: «Пойдём, посидим с ребятами или я могу проводить тебя до твоего дома?»

Но ничего не следует.

— Понятно, — наконец выдавливаю я, заставляя себя улыбаться и молясь, чтобы по моему лицу не было заметно, как я себя чувствую от его резкого осаживающего ответа. — Что ж... тогда пока!

Я не могу больше ни секунды терпеть этот позор. Сжимая Пака так крепко, что он издаёт сдавленный вопль протеста, я быстро выхожу из оранжереи.

Глава 2. Уилл

Я жаворонок, но против своей воли. Я вырос на ферме и привык просыпаться с первыми лучами солнца, но, несмотря на это, я никогда не просыпался счастливым. Сегодня утром я ещё более раздражительный, чем обычно. У меня не только болит голова от виски, которое я выпил вчера вечером со своими друзьями, после того как вернулся в дом, просто чтобы они перестали спрашивать, почему я такой хмурый — чёрта с два я расскажу им, что выставил себя идиотом с Виолой — но я не могу заставить эту чёртову кофеварку работать.

Матерясь себе под нос, я отчаянно нажимаю на все кнопки навороченной эспрессо-машины Петруччо, а другой рукой ерошу мокрые