Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Сорвать? — предложила Рейса.

— Нет. За это наверняка назначен отдельный штраф.

— И немалый, — подтвердила Ивелла.

— Тогда повесим рядом перечень пропавшего имущества и просьбу к свидетелям сообщить, кто видел вывоз.

Вернуться внутрь они не успели. К мастерской подошли двое представителей поставщиков и потребовали немедленной оплаты. Один счёт совпадал с книгой Ивеллы. Во втором значились товары, якобы доставленные после закрытия дома, а вместо подписи получателя стояла неразборчивая черта.

— Кто принял заказ? — спросила Ярина.

— На накладной знак Вейров.

— Здесь круг и две линии. Предоставьте имя возницы и запись о доставке.

— Госпожа Дорн заверила обязательство.

— Тогда до проверки предъявляйте его госпоже Дорн.

Второй поставщик ушёл, пообещав жалобу. С первым удалось договориться об отсрочке на семь дней после частичной выплаты. Ярина отдала два серебряных, и в кошеле осталось девять.

— Я думала, вы прикажете выставить их за дверь, — призналась Рейса.

— Тогда они вернулись бы с людьми, которые умеют выставлять за дверь владельцев мастерских.

— Прежняя госпожа Вейр так бы и сделала, — заметила Ивелла.

— Прежней госпоже Вейр не приходилось жить над этой мастерской.

Ивелла прищурилась.

— Вы говорите о себе так, будто речь идёт о другой женщине.

— Со вчерашнего дня мне тоже так кажется, — спокойно ответила Ярина. — Но долг от этого не уменьшился.

После короткого молчания Ивелла развернула принесённый холст и предложила временно закрыть им повреждённый участок крыши. Рейса достала хлеб, сыр и две груши. За поздним завтраком Ярина составила соглашение: она письменно признавала задолженность по жалованью, обещала оплачивать текущую работу раньше старого долга и добавляла долю от первого заказа. Ивелла внесла право уйти в любой день, Рейса потребовала отдельно учитывать питание при долгой работе.

Они подписали бумагу втроём.

Это ещё не было доверием. Только честным договором на один день, но мастерская впервые перестала казаться пустой.

До полудня они закончили опись. Под нижней полкой нашлись две коробки пуговиц, в повреждённом сундуке — рулон подкладки, а за разобранным столом — связка узких деревянных реек с зарубками.

— Мерки постоянных заказчиц, — объяснила Ивелла. — Плечи, грудь и длина юбки. Остальное мастер отмечал на ткани при примерке.

— Всего три мерки?

— Для хорошего мастера достаточно, чтобы начать.

Ивелла говорила без хвастовства. Её способ требовал большого опыта: детали намечали прямо на дорогом материале, оставляя широкие припуски для будущих исправлений. Ошибка означала потерянную ткань, а знания почти невозможно было передать ученице.

Ярина попросила показать раскрой простого рабочего платья для Рейсы. Ивелла сняла привычные три мерки и разложила небелёное полотно. По её расчёту после раскроя оставалась полоса в две ладони, пригодная только для карманов и завязок.

Закончив наблюдать, Ярина перенесла размеры на бумагу. Угольник пришлось составить из двух ровных планок, а вместо длинной линейки использовать мерную рейку. Она сняла с Рейсы дополнительные мерки, построила основу и разложила детали так, чтобы рукава легли между боковыми линиями, а карманы заняли свободные промежутки.

— Столько чисел для одного платья, — проворчала Рейса. — Я успею состариться раньше примерки.

— Зато второе платье получишь быстрее первого.

— Я получу второе?

— Если мастерская доживёт до него.

Полоска отхода получилась шириной всего в два пальца. Ивелла провела ногтем вдоль бумажной линии.

— Здесь мало запаса на исправление.

— Поэтому сначала проверим основу на дешёвом полотне.

Первая пробная деталь села плохо. Здешняя ткань оказалась жёстче знакомых Ярине материалов и почти не поддавалась по косой. Пришлось изменить наклон плеча и расширить горловину.

— Значит, ваши расчёты тоже ошибаются, — заметила Ивелла.

— Расчёты не знают ткани, пока мастер её не проверил. К счастью, вы рядом.

Со второй попытки основа легла ровно. Ярина отметила исправления на бумаге и показала, как из одной карты получить несколько вариантов рукава и юбки, не выстраивая всё заново.

— Ученица тоже сможет ею пользоваться? — спросила Ивелла.

— Если научится читать обозначения и не станет считать себя умнее измерительной ленты.

— Тогда Рейсе придётся тяжело.

— Я всё слышу, — возмутилась девушка.

К середине дня на стене висела первая таблица мерок, а рулона полотна теперь должно было хватить на три изделия вместо двух. Разница казалась небольшой, но для мастерской без денег она могла отделять прибыль от нового долга.

После короткого отдыха Ивелла повела Ярину во внутренний двор. За перекошенной дверью пристройки находился старинный станок, занимавший почти всё помещение. Тёмные деревянные стойки опоясывали медные полосы, под верхней перекладиной тянулась узкая полка с выцветшими знаками, а колесо у пола доходило Рейсе до груди.

— Почему его нет в описи? — спросила Ярина.

— Гильдия считает станок частью здания. Его собирали здесь до возведения стен, сдвинуть его невозможно. Последний раз он работал при вашем деде. Отец пытался его запустить, потом трижды приходили мастера гильдии. Госпожа Дорн однажды провела здесь целый день.

— И ничего не добилась?

— Поэтому станок до сих пор здесь. Плату за его хранение, разумеется, включили в наш долг.

На полке сохранилось углубление размером с лист. По краям проходили медные линии, соединённые с механизмом. Ярина принесла бумажную основу, построенную для Рейсы. Лист оказался чуть шире, но после того, как она подрезала пустой край, лёг в углубление почти точно.

Медь под бумагой потеплела. На колесе вспыхнули несколько меток и сразу погасли.

— Он откликнулся, — прошептала Рейса.

Ивелла подошла ближе.

— Сюда вставляли карту изделия. Не узор, а схему того, как полотно должно вести себя после раскроя. Старые карты перестали работать, а новые никто не умел составлять.

— Меня он тоже пока не признал. Только моргнул.

Они установили моток грубой нити. Первая попытка закончилась обрывом, во второй раз колесо заклинило после двух оборотов. Ярина сверила карту со знаками на полке, но причину нашла Рейса.

— Вы показали направление нити на полотне, а на бумаге забыли.

Ярина добавила линию, отметила будущие сгибы и участки, которые должны сохранять плотность. Ивелла изменила натяжение основы. Лишь после этого карту вернули на полку.

Сначала засветилась одна медная полоса, затем вторая. Колесо повернулось само, челнок прошёл между нитями и вернулся. С каждым движением станок работал увереннее, будто вспоминал давно забытый порядок.

На переднем валу появилась узкая полоска серовато-белой ткани. У края она была плотной, в середине — мягче, а