Хаос созвездий - Хиллари Рейнер

пол. Она уставилась в потолок, где благодаря чарам перед ней мерцало ночное небо, усыпанное звёздами, складывавшимися в её любимое созвездие — Корону Эстрелы. Эстрела, богиня луны и звёзд, с помощью своего Колеса Звёзд определяла судьбу каждой души. Говорили, что когда-то она жила во дворце среди облаков, скрытая Богиней-Матерью, которая утверждала, что, если Эстрела когда-нибудь покинет его, вслед за ней придёт лишь горе. Однажды её обнаружил бог солнца Сол и мгновенно влюбился в её красоту, хотя многие говорили, что на самом деле его привлекла её сила. Сол пообещал Эстреле вечное счастье, поклявшись сделать её своей женой, пока не попытался похитить её Колесо Звёзд и воспользоваться им, чтобы изменить судьбу мира. Узнав о предательстве Сола, Эстрела забросила своё Колесо Звёзд в небеса, сама вознеслась к звёздам и больше никогда не позволяла себя покидать.

Именно Колесо Звёзд Эстрелы было источником магии Новалис, передававшейся через поколения Чтецов Звёзд.

За дверью её спальни раздался тихий стук.

— Войдите, — вздохнула она.

Дверь распахнулась, и два женских голоса пропели её имя, словно песню.

— Новалис!

Она приподнялась на локтях и перевела взгляд на Кейлиан и Креслин, стоявших в одинаковых платьях из аметистового атласа, усыпанных чёрными бриллиантами в форме падающих звёзд. Будучи самыми младшими из восьмерых детей и совсем недавно вступив в свой двадцатый год, они были единственной парой близнецов, когда-либо рождённой в роду Старсторм. Они были совершенно одинаковыми: яркими, полными честолюбия. Их прямые серебристые волосы ниспадали до талии, переливаясь оттенками лаванды, морозно-розового и ледяного голубого. Обе обладали глазами цвета темнейшего сапфира, обрамлёнными неправдоподобно длинными ресницами. Вместе они могли озарить любую комнату, словно усыпанное звёздами небо, своим заразительным смехом и ослепительными улыбками. Их было почти невозможно различить; единственным заметным отличием была лёгкая россыпь веснушек на щеках Креслин. Хотя, как ни странно, они больше походили на созвездия.

Креслин впорхнула в комнату и присоединилась к Новалис на кровати.

— Ты уже почти готова?

Новалис не была уверена, что вообще когда-нибудь будет готова.

— Не совсем. Я даже ещё не решила, что надеть.

— А как насчёт платья, которое для тебя сшила мама? — спросила Кейлиан, рассеянно перебирая пальцами бриллиантовую вышивку, украшавшую лиф её платья.

То самое платье было совсем не таким, какое Новалис выбрала бы для себя. Хотя оно было сшито из роскошного атласа, его цвет представлял собой мутный серовато-лиловый оттенок. Лиф был мучительно тесным, настолько, что ей становилось трудно дышать. Тяжёлая вышивка покрывала всё платье, а юбка расширялась от талии, подчёркивая ширину её бёдер. Когда Новалис впервые примерила его, её грудь оказалась так сильно стиснута, что едва ли не упиралась в подбородок.

— Не уверена, что это лучший вариант.

Новалис ненавидела кого-либо разочаровывать. Такова была её доля — угождать всем вокруг. Она делала это безупречно с самого первого своего вздоха. И если было что-то, чего она совершенно не умела, так это прямо сказать кому-то «нет».

От одной только мысли об этом её ладони становились влажными.

— Но и не худший, — заметила Кейлиан, слегка потянув Новалис за прядь волос. — Помнишь, как в прошлом году мама заставила тебя надеть то бирюзовое платье, целиком покрытое перьями?

Как такое забудешь? Тогда она чувствовала себя откормленным павлином.

Креслин поднялась с кровати и плавно пересекла комнату. Распахнув вторую створку гардероба, она принялась изучать его содержимое.

— Уверена, мы сможем найти что-нибудь другое. У тебя платьев больше, чем у нас с Кейлиан, вместе взятых.

— Мне следовало поехать в Селестин и заказать новое платье, пока была такая возможность, — тихо проговорила Новалис, сожалея, что так и не решилась на поездку. Вместо этого она осталась дома, сославшись на головную боль, хотя на самом деле мучилась из-за ничтожной вероятности случайно встретить лорда Файрбейна. Она не то чтобы боялась увидеть его, но, если существовала возможность этого избежать, она непременно ею воспользовалась бы. Любой ценой.

В её отсутствие платье для неё выбрала мать. Впрочем, Новалис была уверена, что Триста Старсторм остановилась бы именно на этом грязно-лиловом платье, независимо от того, была бы Новалис рядом или нет.

— А как насчёт этого? — спросила Креслин, бросив на кровать платье из фиолетового тюля, расшитое жемчугом, после чего снова потянулась в гардероб за следующим.

Кейлиан сморщила нос.

— Нет, не подойдёт. Нова надевала его меньше двух недель назад. Все его узнают.

Креслин продолжала перебирать переполненный гардероб, раздвигая ворох разноцветных тканей.

— А вот это… это просто чудесно.

Она вытащила длинную струящуюся юбку, переливавшуюся оттенками сумеречного неба, и укороченный лиф, густо расшитый бусинами цвета фуксии. Она положила юбку и верх на кровать.

— Мне всегда нравился этот цвет, — сказала Новалис, проводя пальцами по тонкой ткани. — Но боюсь, для такого случая этот наряд слишком неофициален.

— Новалис, у тебя почти не осталось времени, — сказала Кейлиан, подхватив ещё два платья и пару туфель. — Поторопись, иначе опоздаешь. Мама прямо сейчас готовится к твоему чтению звёзд, а вскоре после этого королева Эловин поднимет Завесу.

— Я знаю. — Новалис села, опасаясь, что, если пролежит ещё хоть немного, её попросту погребёт под грудой атласа, тюля и шёлка. — Такое невозможно забыть.

Сегодня вечером её ждало не только чтение звёзд, но и начало Сезона. Каждый год в Середину лета королева Эловин поднимала Завесу Эйрамира. Завеса была сотворена силой земной магии королевы и служила невидимым щитом, защищавшим их земли. Но на две недели фейри, магическим существам из других миров и смертным из человеческих королевств позволялось присоединиться к празднествам летнего сезона. Самые долгие дни года отмечались с размахом: балами и фестивалями, наполненными музыкой, великолепием и возможностью обрести любовь. Прийти мог любой, и каждый, кто находил свою пару, удостаивался благословения королевы Эловин. Это был сезон романтики и любви, которого Новалис всегда ждала с нетерпением. По крайней мере, до того рокового поцелуя, который она разделила с Ашером Файрбейном.

Как ей найти любовь, если её истинная связь соединяла её с тем, кто отверг её?

Кейлиан закружилась перед высоким, от пола до потолка, зеркалом, инкрустированным золотой пылью и опалами, любуясь своим отражением.

— Возможно, тебе приглянется какой-нибудь смертный.

Новалис подарила ей одну из своих отточенных, неискренних улыбок.

— Думаю, мама скорее запрёт меня в башне, чем позволит смертному просить моей руки.

Та малость предвкушения, которую она ещё испытывала перед этим вечером, уже угасала, уступая место едкому страху, скручивавшему её желудок. Тревога сжимала лёгкие, и она сделала неглубокий вдох. Притворяться она умела превосходно. Давным-давно она в совершенстве овладела искусством быть покладистой и послушной, хотя всякий раз, когда её выставляли