Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

— Говорю тебе, заходи в квартиру!..

Да сейчас, разбежалась! За кого он меня принимает, за полную дуру? Чтобы я своими ногами зашла в эту берлогу!

— Сказал, заходи! — рявкнул он и схватил меня за локоть. — А то хуже будет!

— Ага, — сказала я, не растерялась и как следует пнула его по колену, а сегодня на мне ботинки на толстой подошве, так что получилось очень чувствительно.

Он охнул от боли и неожиданности, запрыгал на одной ноге и отскочил с моего пути.

Я воспользовалась этим обстоятельством и стремглав скатилась с лестницы, вылетела из подъезда и только на улице остановилась, чтобы перевести дыхание.

И тут почувствовала, что руки трясутся, а ноги не идут. И плюхнулась на скамейку рядом со старухой — фанаткой «Зенита». Бабка тут же открыла глаза и спросила молодым голосом:

— У Судаковых была?

— А вы откуда знаете? — по инерции огрызнулась я.

— Да у нас тут слышимость такая… — Она показала на раскрытую дверь и разбитое лестничное окно на втором этаже. — Да эти еще так орут, что на другой улице слышно. Ты Аню, что ли, искала?

— Ее, — вздохнула я, — да только от этих фиг чего добьешься… Еле ноги унесла…

— Так Аня тут не живет давно! — старуха махнула рукой. — Как Райка померла, так эти двое совсем озверели, стали Аньку гнобить почем зря! Она и съехала от греха подальше! А ты кто же ей будешь, родственница, что ли, или так?

Старуха спросила с хитрецой, и я сразу поняла, что она хочет меня подловить. Такие бабки, сидя на лавочках у подъезда, все видят и все про всех знают.

Другое дело, что про таких, как эти Судаковы, и знать-то нечего, сразу все видно. Но мне-то нужно узнать про Аню…

— А вы давно здесь живете? — задала я встречный вопрос.

— Да как дома эти построили, так мы с родителями сюда и въехали, — охотно ответила старуха. — Мне тогда пятнадцать лет было, вот с тех пор тут и живу. Родителей похоронила, мужа тоже, детей вырастила, внуков подняла… — Она остановилась, видимо, сообразив, что мне это совсем неинтересно. — Так кем ты Ане приходишься, я не расслышала? — прищурилась бабка.

— Подруги мы с ней… — вздохнула я, — были раньше… давно… очень давно…

— Давно? В детстве, значит? — оживилась старуха.

— Ну да… — Я чувствовала себя как человек, ступающий по минному полю.

Старуха явно в здравом уме, так что живо сообразит, если я отвечу неправильно.

— В детдоме, что ли, вместе с ней были? — наступала настойчивая старуха.

— Откуда вы знаете? — Я сделала вид, что опешила от ее осведомленности.

— Ну, я про Аню все знаю!

«Не все», — подумала я, и перед глазами встало мертвое лицо.

— Ну да, только это давно было, мы совсем маленькие были, только в школу пошли… — Я осторожно выбирала слова. — А потом связь потеряли, когда нас удочерили…

Я говорила наугад и попала в точку.

— Точно, Судаковы в наш дом въехали, когда Ане лет восемь было… — Старуха оглянулась на окна второго этажа и понизила голос: — Тут, понимаешь, какое дело… Райка мне сама рассказывала подробно. Да ты ведь, наверно, от Ани это знаешь?

— Да не знаю я! — с досадой сказала я. — Нашли мы друг друга в соцсетях, решили встретиться с ней, а как? Я не в Питере живу, редко здесь бываю, так что мы ждали подходящего момента, а потом Аня на связь не выходила… Нигде ее нет, и по телефону не отвечает. Ну а сейчас я в командировку приехала, решила ее найти. И вот эти уроды тут, — я махнула рукой в сторону окон.

— Точно, уроды, — согласилась старуха. — Райка говорила, что жили они с этим Васькой пять лет, детей у нее не было. А она ребеночка хотела очень. Но не получалось. Говорили ей умные люди, что это судьба ей знак давала, бросила бы Ваську этого да и нашла себе другого мужика. Потому что Василий этот… ну, ты видела, он и молодой ненамного лучше был. Ну, ходила она по врачам да по знахаркам, потом в церковь подалась. А там и говорят: призри сироту, сделай доброе дело — так и тебе Бог своего ребеночка пошлет.

— Слышала про такое… — вставила я.

— Ну вот, как уж она Ваську уговорила, но взяли они Аню в дочки. И в эту квартиру переехали, чтобы соседи не узнали. Да что толку, если Васька как напьется, так и начинает орать, что… вот неприличное слово не хочу говорить… так вот, что Аню кормить он не будет. Но это потом уже, когда Райка забеременела и собственного сына родила.

— Вот этого? — скривилась я.

— Ага. Райка, конечно, рада была несказанно, над сыночком своим тряслась, но все-таки совесть какую-нито имела, Аню хоть и не особенно любила, но не цеплялась к ней. А Васька сам во дворе орал, что не может Аню обратно в детский дом сдать, потому что по документам она удочеренная. Так и жили.

Я молчала, думая, что мне по сравнению с Аней все же повезло. У меня родители были вполне приличные люди. Меня не обижали, кормили-поилиодевали. Покупали все нужное, выучили… Были проблемы с Лялей, но об этом после.

— Что молчишь, у тебя не так было? — спросила старуха, сверля меня взглядом.

— Не так… — коротко ответила я.

— Значит, повезло…

Она продолжила:

— Ну, значит, время идет, этот Витька Судаков таким вырос хулиганом и бандитом. Участковый наш давно ему колонией грозил. Райка не могла с ним сладить. Она болеть начала, так Аня только о ней и заботилась. А потом Райка померла, и эти двое совсем озверели. Стали Аню из дома выгонять. Ты, Васька орет, нам никто, так и пошла вон!

А куда ей деваться? До драки дело доходило… Ночевала она и у меня несколько раз, потом комнату где-то сняла, на квартиру-то денег не хватило. Так они ей и вещи не все отдали.

В общем, я тут присматриваю, если пьяные оба, так я внука прошу, он кое-что выносит. Книжки, фотографии какие, где Аня маленькая еще…

— А вы ее давно видели?

— Да нет, позавчера только. Письмо я ей передала. Аня просила в почтовый ящик заглядывать, мало ли что важное будет… Ну вот, я смотрю — конверт торчит, я его за уголок вытащила. Эти-то, конечно, ни за что бы не отдали.

Я подумала, что если бы старуха не отдала Ане злополучное письмо, то, возможно, она сейчас была