Ходячие Мертвецы - Татьяна Чичерина

— Знаешь, почему мой отец так добр к магам в первые дни, Шона? Всё просто! Ведь сегодня Рождество, в поместье много гостей, и он готовит представление для всех. Я предлагаю тебе сделку. Ты уговариваешь подруг служить мне, помогаешь убить моего отца и остаёшься в живых.

— Зачем тебе убивать отца? — Она смотрела в пол, стараясь не смотреть на тела.

— Моя маленькая сестра… В ней была магия. Тёмная магия некроманта. Из-за неё отец убил мою сестру. Такая частичка есть и во мне, но пока ещё слишком мала. Я хочу мести. Он лишил её жизни, а я лишу его. Сила передалась нам по наследству от прадеда, и как я ни объяснял ему и ни умолял, он всё равно сделал то, что сделал. Мой отец — безумец! Ты нужна мне, Шона. Вы с подругами поможете мне отомстить, будете помогать в моих делах, и это сохранит вам жизнь. Соглашайся: такое выгодное предложение случается лишь раз.

— Я не слуга! — гордо вздёрнула подбородок она. — Вы оба, ты и твой отец, — мерзкие, ущербные трусы!

Звонкая пощёчина обожгла нежную кожу на щеке.

— Ну что ж, ты сделала свой выбор. Тогда твои обуглившиеся кости послужат мне не хуже.

— Зачем тебе тела магинь?

— Собрать магию и стать сильнейшим! Время подумать — три часа.

— Я сказала нет!

— Уведи эту тупицу назад, Жак.

Морозный воздух свежестью ворвался в лёгкие, когда Жак вывел Шону на улицу. Слёзы брызнули скорее от шока. Во дворе, со стороны леса, девушка увидела три заготовленных кострища.

— Нас сожгут заживо? Жак? За что? Разве так можно?

Но он не ответил — только дёрнул за цепь, заставляя идти. В лицо дунул нежный ветер, лаская мокрые щёки. «Не бойся, я рядом… огонёк».

— Иди к чёрту! — выкрикнула Шона.

Это предназначалось Нику: она больше не верила в какую-то облаву или в чудесное спасение. Жак решил, что это для него, и дёрнул девушку так, что та упала на колени. Быстро поднявшись, она засеменила за мужчиной. Больше нельзя было никому верить — нужно брать ситуацию в свои руки.

Вернувшись в пыточную, подруги пытались узнать у неё, куда её уводили, но ком в горле стоял такой, что она не могла сказать и слова об увиденных телах и о том, что ей предложили. Шона лишь попросила делать всё так, как она скажет, и погрузилась в себя, продумывая план с котом в голове.

За час до решающих жизнь событий в пыточную вошла Анна. Она переодела девушек в белые рясы из тонкой ткани, перед этим сняв с них всю одежду. Кандалы сменили на толстые наручники, скреплённые между собой цепью. Очередные артефакты, блокирующие магию. Женщина не проронила ни слова под наблюдательным взглядом охраны — лишь посмотрела в глаза, будто в последний раз.

Час длился долго. Шону трясло, и вот наконец за ними пришли…

Босых вывели на мороз в тонком одеянии, которого по ощущениям и не было. Их провели сквозь ликующую толпу. На глазах проступили слёзы. Девочки держались стойко, молча глотая боль. Хворост кострища впивался в пятки, руки закрепили над головой — но не слишком высоко. Шона смотрела на женщин в пышных праздничных платьях, на улыбающихся мужчин, на радостных детей.

— Боги! Это доставляет им всем радость! Да что же творится! — прошептала Шона.

И вот этот момент мгновенного взросления, когда боль перерастает в ненависть и злость. Когда приходит осознание, в каком мире и в какое время живёт душа. Невинных готовы сжечь заживо за ошибку всего одного некроманта.

Дым наполнял лёгкие слишком быстро. Костёр разгорался. Времени больше нет — пора действовать.

— Ну и где твоя хвалёная облава, Ник? — зло спросила она.

Шона напрягла руки и упёрлась поясницей о деревянный столб, подтянулась, как смогла, чтобы снять заколку. За дымом не было видно, что она делала, — и этого Шона ждала как никогда. Она покрутила в пальцах заколку и воткнула её в замок оков. Магия в артефакте сработала без заминок. По звуку щелчка она скинула тяжесть металла и начертила в воздухе руну бытовой магии, освободив руки своих сестёр по несчастью. Лайла мгновенно потушила костры волной расплавленного снега, а Шона возвела между девочками и толпой стену огня. Её трясло, чувства переполняли, слёзы не прекращались, а огненная стена всё росла и росла.

— Шона! Шона, остановись! Твои друзья тут! Шона! — Лайла трясла её, пытаясь привести в чувство.

— Что с ней? — Знакомый голос звучал совсем рядом.

— Она не в себе!

Горело поместье. Рождественское небо заполнял чёрный дым — такой же чёрный, как и души хозяев этого места. Души мёртвых магинь освободились, как только магический огонь Шоны перекинулся на злосчастный подвал. Жёсткие губы накрыли её властным поцелуем, не дав выбора отпихнуть мужчину. Поцелуй, словно свежий глоток чистого воздуха, с каждым нежным движением языка смывал всю боль на душе и высушивал мокрые следы на щеках. Тонкий стан Шоны крепко прижат к титановому телу — так что не шелохнуться.

— Я ведь говорил, что приду за тобой. Зачем ты так? — прошептал он, убаюкивая.

— Мне стало страшно.

— Знаю. Теперь всё будет хорошо.

Она забыла, что так сильно хотела влепить ему пощёчину…

10. Глава

Хаос, развернувшийся во дворе поместья, дал возможность сбежать в лес незамеченными. Ник заметал следы, пуская воздушные потоки, чтобы поднимать снег. И только когда они ушли достаточно далеко, он выпустил Шону из своих рук — и лишь для того, чтобы она развела костёр в небольшой пещере, где они укрылись до утра.

Рысь сводил её с ума: он так сильно хотел размять лапы, но девочка берегла его сильнее всех и боялась показывать незнакомцам. Лайла и Мики дрожали от холода, поближе присев у костра, — а может, дрожали из-за стресса.

— Пусти! Я за такие поцелуи ему морду расцарапаю!

— Алан, прекрати! — топнула ногой Шона, сказав это вслух.

— Ну пусти! Дай хоть девочек успокою, посмотри на них!

— Не дай боги его тронешь!

— Не буду, обещаю.

Образовалась тишина. Наверное, её считали сумасшедшей. Пасс рукой — и кот, заметно увеличившись в размере, вальяжно прошёл вокруг костра. Он улёгся к ногам девочек и громко замурчал.

На Шону нахлынули усталость, голод и, кажется, поднялась температура. Она позволила себе прилечь на плед и тупо уставилась в огонь. В тишине кто-то готовил похлёбку, кто-то натачивал меч. Ник присел на плед рядом с девочкой и позволил ей удобнее устроить голову у него на коленях. Парень пропускал сквозь пальцы шёлковые волосы,