Цена (не) её отражения - Тория Кардело

с фиолетовым отливом волосы шлейфом спускались до самого пола, а лицо — совершенное, без единого изъяна — сияло мягким внутренним светом. В руках она держала таинственное веретено из чёрного дерева.

Он узнал её. Та самая женщина, которую он видел в своем первом сне после пожара.

Тогда она просила его сыграть.

Теперь она снова приближалась, и огонь склонялся перед ней, как придворные перед королевой. Насмешливые голоса затихали, превращаясь в благоговейный шепот.

От неё исходило тепло. Не обжигающий жар пламени, а мягкое, уютное, домашнее тепло; даже запах дыма сменился ароматом ночных цветов и свежести после дождя.

Роман потянулся к ней, как когда-то в семь лет. Что-то в ней вызывало доверие, желание быть ближе, но в то же время настораживало. В её красоте притаилось нечто нечеловеческое, пугающее. В тёмно-синих глазах мерцали отблески, похожие на звезды — или на затаившееся пламя, способное в любой момент уничтожить и превратить в пепел.

— Кто вы? — странно, но его голос прозвучал глубже и мелодичней, чем обычно.

Её ответная улыбка была самым прекрасным и самым страшным, что он когда-либо видел.

— Я твоя мама, мой дорогой сновидец, — почти пропела она. — Меня зовут Агата.

— Моя мама? — он растерялся. — Но моя мама… она другая.

— Я твоя мама только здесь, — она нежно коснулась его щеки, и ее пальцы оказались невероятно мягкими, но при этом странно холодными. — Но я могу навсегда остаться ею.

— Что это значит? — его голос дрогнул.

Агата обвела рукой пространство вокруг них, отчего огонь мгновенно погас, а зал преобразился. Страшное место превратилось в роскошную комнату с высокими окнами, позолоченной мебелью и хрустальными люстрами.

— Я могу стать твоей матерью и в том мире, Рома, — сказала она. — Но для этого нужна жертва.

Он внезапно почувствовал холод. Не физический — душевный. Что-то важное решалось сейчас.

— Какая жертва?

— Твоя нынешняя мать, — ответила Агата спокойно. — Если ты согласишься, она навсегда исчезнет с полотна мироздания. Как будто её никогда не существовало. И вместо неё приду я. И все будут помнить только меня.

Роман отшатнулся. Его сразу же охватил ужас от такого предложения и… что-то ещё. Соблазн.

— Это невозможно, — он нахмурился. — Так не бывает.

— В мире снов возможно всё, — улыбнулась Агата. — А граница между сном и явью тоньше, чем ты думаешь.

Роман вспомнил свою жизнь. Постоянные переезды. Шепотки за спиной. Насмешки. Побои. Стыд, который он испытывал, когда шел с мамой по улице и видел, как люди отворачиваются, увидев ее лицо. Сегодняшний кошмар в школе. Злые глаза Макса. Отвратительный запах туалета.

Вспомнил, как обидел маму. Как разбилась ее любимая тарелка. Как она собирала осколки, а потом тихо ушла в свою комнату — без крика, без слез.

«Лучше бы ты сгорела в том пожаре вместе с папой».

Боль внутри была почти невыносимой.

— Она простит тебя, — Агата словно прочитала его мысли. — Она всегда прощает. Но ничего не изменится, Рома. Ее лицо останется таким же. Люди будут так же отворачиваться. Одноклассники не прекратят издевательств. И ты будешь так же стыдиться.

Ее слова проникали глубже, чем он хотел бы. Потому что в них была доля правды.

— А что будет, если я соглашусь? — спросил Роман, ужасаясь собственному вопросу.

— Я стану твоей матерью. Красивой, успешной, уважаемой. Никто никогда не посмеет обидеть тебя из-за меня. Напротив, все начнут завидовать. Твои одноклассники будут мечтать подружиться с тобой, только чтобы увидеть меня.

Она сделала паузу.

— И я помогу тебе с твоей музыкой, Ноктюрн, — добавила она тихо. — Ты станешь великим. Известным. Как всегда мечтал.

Внутри него бушевала буря. Разум кричал, что это безумие, что это неправильно, что нельзя так поступать с собственной матерью.

Но другая часть, темная, эгоистичная, соблазнительно шептала:

«Почему бы и нет? Разве ты не заслуживаешь лучшей жизни? Разве ты не настрадался уже?»

Лицо Агаты светилось неземной красотой. Она протянула руку, и Роман увидел, что на ее ладони появился маленький синий огонек, не обжигающий, а теплый, мягкий, манящий.

— Просто возьми меня за руку. И твоя жизнь изменится навсегда.

Сомнения достигли апогея. Он не хотел предавать свою мать. Но он так устал от этой жизни. Так устал…

Роман медленно поднял руку, коснулся ладони Агаты. Огонек перепрыгнул на его руку, но вместо ожога лишь слегка пощекотал кожу. Приятное тепло разлилось по всему телу.

— Ты сделал правильный выбор, Ноктюрн, — глаза Агаты на мгновение засияли ярче. — Твоя мать действительно лучше бы сгорела в том пожаре. Ты сам это сказал.

Вспышка стыда и раскаяния, но было уже поздно. Их ладони сплелись, и огонек превратился в сияющую сферу, окутывающую их обоих.

Зал вокруг них менялся. Кошмары исчезали, уступая место прекрасными, волшебными снами.

Роман видел себя на сцене огромного концертного зала. Он играл на рояле, и тысячи людей аплодировали ему. Видел себя в дорогом костюме, идущим по роскошным дворцовым коридорам. Рядом с ним — Агата, ослепительно красивая, улыбающаяся.

Видел себя в школе, но теперь все было по-другому. Парни смотрели на него с завистью и страхом, а девчонки заигрывали, привлекали внимание.

Видел, как жизнь превращается в сказку. Победы. Успех. Признание.

Все это проносилось перед глазами калейдоскопом ярких образов. Голова кружилась от восторга и предвкушения.

А где-то глубоко внутри испуганный голос семилетнего мальчика, пережившего трагедию, спрашивал: «Что ты наделал?»

Но Роман заглушал его и сжимал руку Агаты крепче. Погружался в новый, прекрасный сон, обещавший скоро стать реальностью.

* * *

Солнце ударило в глаза сквозь неплотно задернутые шторы. Роман проснулся резко, будто кто-то выдернул вилку из розетки сна. Моргнул. Еще раз.

Реальность обрушилась всей своей неумолимой тяжестью — не постепенно, как обычно, а сразу, одним ударом.

«Что-то не так. Что-то определенно не так».

На мгновение его охватила растерянность, как всегда после глубоких снов: где он? Кто он?

Ощущение кровати под спиной — слишком мягкой, непривычной. Запах свежего постельного белья и… лавандового саше? Это было новым, в их доме никогда не пахло лавандой. Только выпечкой и лекарствами.

Роман открыл глаза. Комната до странности походила на его спальню и одновременно была абсолютно другой. Те же размеры, то же расположение мебели, но всё выглядело… дороже, светлее и чище. Шикарный письменный стол вместо старого, с облупившейся краской. Большой монитор компьютера, о котором он мог только мечтать. Книжные полки, заполненные нотными сборниками — коллекционными изданиями в кожаных переплетах.

«Сработало», — пронеслось в голове, и внезапное осознание лавиной обрушилось на него.

Он помнил всё. Помнил то, что должен был забыть.

Ткань Снов. Предложение