Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

Я приподняла бровь.

– Ты не дал мне оружие, когда ушел из обеденного зала в нашу комнату. – Я не могла позволить ему уйти безнаказанным.

– Ты действительно думаешь, что я оставил бы тебя бродить по коридорам в изодранной одежде, пропахшей сексом? – Сефер покачал головой, морщина на его лбу стала глубже. – Я следовал за тобой на расстоянии.

Сквозь пелену разочарования до меня дошло. Даже несмотря на боль, он проявлял заботу. После того как я чуть не погибла в снегу, его наказания сменились на то, что на самом деле мне не угрожало. Больше не было никаких охот, на которых его друзья могли бы схватить меня. Не было гончих. Все изменилось.

Я потерла переносицу, не в состоянии осмыслить все это вместе с откровением Кадана о Циннии.

– Поговорим утром, – пробормотал Сефер. – Найди способ, при котором тебе не придется убивать их всех. – Насмешливый изгиб его губ зажег во мне крошечный огонек счастья.

Я кивнула и направилась за кулисы. Прежде чем нырнуть за занавес к крутой лестнице, ведущей на подмостки, я остановилась и посмотрела, как он удаляется по театральному проходу. Его расправленные плечи выдавали напряжение. То, что я оттолкнула его, причинило ему боль, но он все равно отпустил меня.

Заставляя его страдать, я и сама страдаю.

– Сефер. – Я произнесла это тихо, но еще до того, как он остановился и повернулся, я знала, что его острый слух уловил мой шепот. – Мэриголд.

Он вопросительно склонил голову набок.

– Мое имя. Меня зовут Мэриголд.

Он не засмеялся. Не стал насмехаться или поддразнивать меня. Сефер просто долго стоял, прежде чем мягко улыбнуться и кивнуть, как будто это имело смысл.

А затем ушел.

Я взобралась на беспорядочные подмостки старого театра и направилась прямо к центральному проходу. Отсюда я могла видеть всю сцену целиком: астролябию, пустые бокалы и брошенные стулья. Это было все равно что видеть весь покерный стол вместе с каждой раздачей. Но прямо сейчас я знала только карты в руках Сефера и Кадана. А игра подходила к концу.

Мои глаза снова затуманились от несправедливости происходящего. Цинния заслуживала лучшего. Я так усердно работала и была уверена, что смогу выманить убийцу. Этого ведь было достаточно, чтобы привести Кадана ко мне, ведь так? Почему бы не…

Шаги отвлекли меня от размышлений. В конце прохода, на фоне тусклого света, показался силуэт.

48

Мужчина. Не такой крупный, как Сефер. Без рогов, значит, не Рорк. Кадан? Он вернулся, чтобы поговорить о Циннии? Неужели он каким-то образом солгал и на самом деле был ее убийцей?

Вопросы сыпались один за другим, пока фигура приближалась, – походка мужчины была легкой и уверенной на узкой дорожке. Он, конечно, был мне знаком.

Я знала всех фейри, которые жили здесь, и потратила месяц, изучая подозреваемых.

Здесь, наверху, я оказалась в опасном положении – мужчина перекрыл единственный выход. Возможно, другой мостик находился достаточно близко, чтобы на него перепрыгнуть, но не все из них были отремонтированы. Некоторые гремели и сотрясались под тяжестью одного-единственного шага.

Я встала, натянув на лицо улыбку и пряча кинжал в складках юбки.

– Привет?

Силуэт не ответил, просто продолжил свой уверенный шаг, приближаясь ко мне. Стоп. Я узнала эту походку, гибкие мышцы рук и плеч. Я знала их очень, очень давно.

– Эрик?

С блестящими темными волосами, он вышел на свет с улыбкой, которую я не смогла сдержать в ответ.

– Я наблюдал за твоим выступлением отсюда. – Он покачал головой. – Ты была невероятна. Лучшее, что я когда-либо видел.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

В ответ на мои слова прозвучал недоверчивый смех.

Нахмурив брови, Эрик подошел еще на шаг ближе, почти на расстояние вытянутой руки. Но что-то помешало мне подойти и обнять его.

– Фейри не вернул бы тебя, поэтому я пришел, чтобы тебя забрать.

Как и говорилось в его письме.

– Что, если я не хочу уезжать?

Складки на его лбу стали глубже, когда Эрик фыркнул.

– Что? Черт, ты хочешь остаться здесь, с ним?

Я сжала зубы, вспомнив, при каких обстоятельствах мы виделись в последний раз.

– И с какой стати мне возвращаться к тебе, если ты предал меня?

Эрик резко втянул воздух, его брови взлетели вверх. Он склонился, нависая надо мной.

– Признаю, что поступил опрометчиво. Я сдал тебя из-за того, как ты отреагировала… Я сказал, что люблю тебя, Зита, а ты… – Эрик покачал головой, окидывая меня пристальным взглядом. – Ты такая же, как она. Пустая. – Он обнажил зубы, маленькие клыки были разной длины. – Что с вами не так?

Что-то в его тоне заставило меня отступить, когда он приблизился, но я заметила, как странно выглядели его зубы по сравнению с зубами фейри, к которым я успела привыкнуть.

– Вы обе были сломленными, бесчувственными бедняжками.

– Обе? – Я схватилась за перила, но не для равновесия, а чтобы нащупать одну из вертикальных опор. Это даст мне понять, что я дошла до конца мостика. Я не осмеливалась отвернуться от странного пристального взгляда Эрика.

– Я пытался, Зита. Пытался заставить тебя почувствовать, заставить тебя почувствовать меня. Но… – Его грудь вздымалась. – Ты отреагировала точно так же, как и она. Ее тоже не волновала моя любовь.

Я оступилась. Эрик приблизился, когда я на выдохе произнесла ее имя.

– Цинния.

– Конечно, чертова Цинния. – Его улыбка была натянутой, когда слова, смешанные со слюной, вырвались наружу. – Я думал, что, передав тебя ему, почувствую себя лучше.

На секунду мне показалось, что музыка заиграла снова, но это был стук моего сердца, отдающийся в ушах. Мое дыхание участилось, стало поверхностным. Ноги сами собой двинулись назад – они поняли то, чего еще не приняла остальная часть меня.

– Но, – продолжил Эрик, – это было не так приятно, как то, с какой силой я сжимал ее горло. Не так приятно, как осознание, что я был последним человеком, которого она видела, последним голосом, который она слышала, последним мужчиной, который обладал ею.

Нет. Нет.

Эрик был… Он был зол и пытался меня запугать, чтобы я поехала с ним. Это было не…

Он поднес что-то к свету – кольцо, которое всегда носил, печатка с цветком, выгравированным на его плоской поверхности. Оно блеснуло золотом, когда мужчина повернул его. Кольцо было отлито так, что между цветком и кожей оставалась небольшая полость.

Пульс, отдающийся в моих ушах, нарастал – громче, быстрее, словно представление приближалось к кульминации.

Прядь каштановых волос.

Мир закружился.