Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

Петр Аркадьевич останавливает ее.

— Руками не трогаем. Только после фиксации.

Фиксируют долго. Каждую коробку, стол, ноутбук, провода, шкаф. Участковый вызывает следственную группу. Петр Аркадьевич говорит с кем-то по телефону. Олег стоит в дверях кухни и смотрит на старое окно. Его лицо странное. Здесь он тоже помнит. Здесь он тоже был молодым. И, возможно, сейчас впервые понимает, как мерзко выглядит превращение первой семейной квартиры в склад документов любовницы.

— Марина, — тихо говорит он. — Я правда не знал, что она сняла это место.

— Верю.

Он резко смотрит на меня.

— Правда?

— Да. Ты дал ей достаточно, чтобы она сделала это без тебя. Это тоже проблема.

Он опускает голову.

Андрей открывает ноутбук только после разрешения и под запись. Его специалист подключается удаленно. Я стою рядом, руки в карманах пальто. На экране папки.

«Роспатент»

«ЭЦП»

«Поставщики»

«Марина_публичное»

«Олег_страховка»

И отдельная папка:

«Алиса»

У меня леденеет все тело.

— Открывай, — говорю.

Андрей смотрит на меня.

— Уверена?

— Да.

Он открывает.

Внутри сканы: паспорт Алисы, студенческий, фотографии из соцсетей, старые семейные снимки. Файл с названием «Заявление_дочь. docx». Еще один — «пост_Алиса_вариант2». Аудиофайл. Папка «доверенность».

Олег делает шаг вперед.

— Что это?

Голос у него срывается. На этот раз в нем нет игры. Только страх.

Андрей открывает текстовый файл.

На экране появляется заготовка поста от имени моей дочери:

«Я, Алиса Соколова, прошу не верить публичным заявлениям моей матери. После появления Андрея Лаврова она стала вести себя агрессивно, разрушает семейный бизнес и отказывается от помощи отца. Я считаю, что ее используют, а пекарня должна перейти под профессиональное управление...»

Дальше я читать не могу.

Не потому, что слабая.

Потому что если дочитаю, то сейчас ударю ближайшего человека. А рядом Олег, и в этот раз он, возможно, заслуживает меньше Артема, но рука выберет по доступности.

— Они хотели говорить от имени Алисы, — произносит Ксения.

Олег резко хватает край стола.

— Я не давал на это согласие.

— Паспорт Алисы откуда у них? — спрашиваю я.

Он бледнеет.

— Я отправлял Веронике копии документов для билетов. Когда хотел, чтобы Алиса приехала на открытие новой точки. Она сказала, что оформит приглашение, бронь…

— Олег.

— Я не думал.

— Вот это стало семейным девизом.

Андрей открывает папку «доверенность».

Там скан документа.

Доверенность от имени Алисы на представление ее интересов в переговорах о семейном бизнесе и публичных заявлениях.

Подпись похожа.

Слишком похожа.

Но я знаю подпись дочери. Она ставит букву «А» с длинным хвостом. Тут хвост короче. Подделка.

— Они хотели подделать подпись Алисы, — говорю.

Голос у меня тихий.

Артем, Вероника, Селиванов, электронная подпись, товарный знак, контейнер — всё это было про меня. Теперь они полезли в дочь. Официально. Документом. Постом. Паспортом. Папкой.

В этот момент в ноутбуке всплывает уведомление.

Новое сообщение в мессенджере.

Имя отправителя: V.M.

Текст:

«Если они нашли квартиру, запускай вариант с Алисой. Пост через двадцать минут. Пускай мать выбирает: пекарня или дочь».

Все в комнате замирают.

Петр Аркадьевич быстро поднимает телефон.

А я смотрю на таймер в системе отложенных публикаций.

На экране видно: пост от имени Алисы уже загружен.

До публикации —19 минут 43 секунды.

Глава 23. Девятнадцать минут

Девятнадцать минут сорок три секунды.

Таймер идет вниз.

Я смотрю на экран ноутбука в старой квартире, где когда-то мечтала о первой витрине, и вижу, как чужие руки пытаются украсть голос моей дочери.

19:38.

19:37.

Удивительно, как быстро в женщине умирают лишние сомнения, когда дело касается ребенка. Еще час назад внутри спорили прошлое, Андрей, Олег, заем, старые письма, доверие. Сейчас всё это отодвинуто к стене. Есть таймер. Есть фальшивый пост. Есть Алиса. И есть я.

— Остановить можно? — спрашиваю.

Андрей уже рядом с ноутбуком.

— Специалист работает. Нужен доступ к аккаунту, куда запланирована публикация. Здесь открыта панель.

— Что за аккаунт?

Ксения наклоняется, не трогая стол.

— Похож на фейковый. Имя Алисы, фото настоящее. Они могли создать заранее.

Олег делает шаг к экрану.

— Удалите!

Андрей бросает на него взгляд.

— Мы не трогаем без копирования. Это доказательство.

— Там моя дочь!

Вот тут я поворачиваюсь.

— Наша дочь. И ты сейчас молчишь, если не можешь сказать что-то полезное.

Олег замирает.

В его глазах боль, паника, вина. Но мне сейчас не до его внутреннего суда. Пусть горит. Пусть наконец чувствует хотя бы часть того, что сам открыл для Вероники своими коробками, документами и доверчивой самоуверенностью.

Петр Аркадьевич говорит по телефону быстрым сухим голосом:

— Фиксируем экран, таймер, текст публикации, аккаунт, доступ из квартиры. Да, срочно. Нет, трогать до копии нельзя. Пришлите специалиста по цифровой фиксации… Уже в пути? Хорошо.

Участковый стоит у двери комнаты, явно понимая, что обычный районный вечер стал слишком насыщенным для его должностной инструкции. Но держится. Раиса Ильинична в коридоре шепотом ругается на «этих современных гадов», обещает поднять договор аренды и уже третий раз предлагает чай. У нее, видимо, психика старой хозяйки: если в квартире преступление, людям все равно надо предложить чай, потому что без чая совсем бардак.

Андрей быстро диктует своему специалисту:

— Панель открыта. Да. Отложенная публикация. Нужна копия, потом снятие с публикации. Аккаунт не наш, но устройство физически у нас, владелец квартиры дала доступ полиции. Действуй через удаленный образ. Время — восемнадцать минут.

Я звоню Алисе.

Она берет сразу.