Игры Фэйри. Тень королевы - Лиса Райс

вдох. Замер, ухватил пальцами мое лицо, почти грубо. Сжал пальцами щеки, дрожа провел языком по моей нижней губе. Второй рукой ухватил руки за запястья и поднял над моей головой. Я оказалась в ловушке, добровольно…

— Тесса? — он заставил меня сосредоточить на себе взгляд. Я постаралась. Правда очень-очень постаралась. Даже перестала елозить и жаться к нему.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты сказала, что принадлежишь мне.

— Принадлежу, — выдохнула я и снова потянулась за его губами.

Ну что ему взбрело в голову поболтать именно сейчас? После всех этих поцелуев, влажных дорожек по моей коже. После того, как его руки побывали… везде, но недостаточно.

Эрлиан не позволил поцеловать себя, чуть отклонил голову назад.

— Нет, полностью, — короткий укус чуть за ухом, болезненный, что звезды у меня перед глазами пошли хороводом в другую сторону. Но он тут же с оттяжкой лизнул это место, и я закатила глаза.

— Я принадлежу тебе, — я едва не хныкала. Зачем он меня так мучает? — Эрлиан, пожалуйста…

И он перестал сдерживаться совсем.

Было ли больно? Однозначно да, но этак на грани, на самой кромке, где боль уже неотличима от всего остального, и зелье стирало эту кромку начисто. Я цеплялась за его плечи, оставляя следы, о которых утром будет неловко думать, кусалась, выгибалась навстречу, и он отвечал на каждый мой укус довольным низким рыком, вбиваясь в мое податливое тело жестко и безжалостно. Идеально.

Скала холодила даже через плащ, костер, слишком близко уже, жег, фэйри надо мной делал и то и другое одновременно.

Слово “больно” я так и не сказала, хотя ощущала себя так, будто стала куском мяса, которое бросили голодному тигру.

Я вообще довольно быстро растеряла все слова, кроме его имени, которое повторяла, кажется, на все лады, пока накопленное за этот бесконечный день не прорвало наконец плотину. Раз, и почти сразу еще, потому что зелье, похоже, и правда было создано, чтобы человек мог подстроиться под активность фэйри и не умереть. И теперь, когда Эрлиан слетел с катушек и дал себе волю, я понимала, зачем это нужно.

Кажется, он принял это как личный вызов. Меня в очередной раз выгнуло, выкрутило, новым сладким спазмом вытрясло из меня весь ужас этого дня до последней капли. И Сайрена, и паука, и туман, и дышащий кокон, все сгорело в этом жаре. И стало настоящим апогеем, когда я услышала, как он глухо стонет сквозь зубы, утыкаясь лицом мне в шею, прямо в злосчастный порез, и как замирает, а после содрогается в не менее сладком финале.

Тишина вернулась не сразу. Мы дышали, загнанные, взбудораженные, и я никак не могла выровняться.

— Так, — выговорила я, когда ко мне вернулась способность к членораздельной речи. Я лежала на плаще, в изгибе его руки и чувствовала себя выжатой, переломанной и до неприличия живой. — Сколько у нас осталось от перерыва?

Эрлиан приподнялся на локте. Посмотрел на меня сверху, взмокший, безупречный даже сейчас, зараза, и медленно улыбнулся.

Ожидаемо хищно.

— Два часа десять минут.

— Это был не намек!

— Конечно нет, котенок, — согласился он, и по тому, как его ладонь скользнула между моих ног, стало предельно ясно, что тратить оставшееся время на сон никто не собирается.

Глава 50

К тому моменту, как наши три часа подходили к концу, сил у меня почти не осталось, а ведь я была под действием зелья! Представить страшно, что со мной бы сталось, если бы все происходило вовсе без него.

Как люди участвовали в оргиях, я вообще не очень-то понимаю. По два-три дня сразу марафоном… Возможно, конечно, они принимали не одну дозу зелья, а поддерживали себя им на протяжении всего действа, но тогда какой чувствительности они достигали? Я-то сейчас…

В общем, смело могу сказать, что эти три часа стали самыми запоминающимися в моей жизни. И самыми яркими несомненно.

Даже учитывая, что я была девочкой с опытом, то, что творил со мной фэец… не шло ни в какое сравнение с тем, что умели мои сверстники. Даже те, кто очень старался. Очень.

Эрлиан был в этом плане едва ли не божеством… Да, в текущем своем положении я в этом была уверена.

— Если после этого ты съешь мое сердце, я, наверное, даже не буду против, — я лежала у него на плече и осоловело бормотала.

— О, у тебя еще есть силы говорить? Похоже, я не дожал, — фыркнул он.

— Нет…

Я уже была полностью одета, как и он. Обещание сплести мне новую рубашку из каких-то там шелковых нитей он тоже исполнил. Она собралась из тонких зеленых мягких усиков, которые проросли из лиан. Ощущения от нее, конечно, были странные, но моя-то была порвана.

Спали мы недолго.

Я отрубилась, едва Эрлиан перестал быть… Эрлианом во всех тех смыслах, в которых он им был последние три часа, и стал просто теплым боком, к которому можно привалиться. Сон навалился без сновидений, и это, пожалуй, было милосердно. После всего, что я повидала за день, мне совершенно не нужны были еще и кошмары на бис.

Зато проснулась я от холода. Костер почти догорел, тусклые зеленоватые угольки едва тлели, а камень подо мной стремительно вытягивал из меня тепло. Я заворочалась, и рука Эрлиана тут же притянула меня обратно.

— Еще рано, — пробормотал он мне в макушку. — Солнце не встало.

— Холодно, — я попыталась прижаться к его боку покрепче, но холодно было снизу. Тут уж если только улечься на Эрлиана целиком.

Он что-то ворчливо выдохнул, но повел свободной ладонью, и угли вспыхнули заново, лизнули свежие корни, которые сами собой выползли из расщелины. Удобно быть фэйри весны. Не нужно ни спичек, ни возни. Захотел тепла, и лес тебе его наколдовал.

Лежа на боку, я смотрела на зеленоватое пламя, как язычки лижут сухую древесину. Точно как…

Так, нет, я не буду думать в ту сторону.

Зелье меня, наконец, отпустила. Уж не знаю, то ли это сработал эндорфин в крови, то ли оно в принципе по своему действию так и должно было отрабатывать. Но теперь внутри было по странному пусто и гулко. Как в пустой комнате, пожалуй. А жар, что сводил меня с ума все это время, выгорел дотла.

На грани моего сонного сознания точил мысли какой-то червячок. Но