Делагарди - Элизабет Кензи

мозг, как он ищет смыслы, как уголок его губ кривится в самодовольной усмешке, когда я нахожу более точный синоним. Я впитывала этот момент, жадно, до последней капли, складывая ощущения в копилку памяти, чтобы доставать их потом в своей скучной, безопасной жизни. Каждое слово, которое мы переводили — «искусство», «песнь», «вечность» — звучало двусмысленно.

— Что у тебя с запястьем? — качнул он головой сторону ожога.

— Обожглась.

Я отшвырнула ручку. Она покатилась по столу, стукнувшись о корешок словаря.

— Все.

Я встала. Персик свалился со ступни. Ноги затекли, по икрам пробежали мурашки. Аккуратно подняв клетку, я собрала все переводы, сунула в рюкзак и пошла к выходу. Его взгляд вскрывал мне лопатки. Он разрывал ткань футболки, кожу, добираясь до самого сердца.

— Мирна.

Я замерла.

— Хочешь отксерить переводы?

Не дождавшись ответа, я толкнула створку двери, но его рука захлопнула ее прямо перед моим носом. Ладонь Ардена уперлась в дерево, отрезая мне путь к отступлению. Я оказалась в клетке, как мой хомяк.

— Что? — прошептала я, не оборачиваясь.

— Ты забыла самое главное, — его дыхание щекотало ухо.

— Спасибо за помощь? — Я резко развернулась, вжимаясь позвонками в дверь. Клетка с хомяком ткнула меня в бок. С другой стороны подпер Персик, усевшись рядом с хозяином, окончательно зажав меня.

Арден смотрел на меня сверху вниз.

— Попрощаться, — выдохнул он. — Я думал ты любишь драматичный финал.

— Я ненавижу драмы! — рявкнула я. — Ты гонишь меня, а сам… сам стоишь так близко, что я не могу дышать! Зачем? Чтобы потешить свое эго? Чтобы доказать, что ты можешь все контролировать? А сейчас ты скажешь, что слышишь мое сердце и бинго Арден самый крутой!

— Я ничего не контролирую, — его голос сорвался на рык. — Рядом с тобой я вообще ничего не контролирую, Мирна Эванз. К черту, что я сказал!

Он вырвал клетку из моих рук и не глядя поставил ее на ближайшую полку.

— Арден, нет…

Он не дал мне договорить. Его ладони сомкнулись на моем лице, жестко фиксируя голову. И его губы впились в мои.

Это было нежно. Это было катастрофой.

Его губы смяли мои. Он не спрашивал разрешения, он властно взял, что хотел. Я охнула, открывая рот, и его язык тут же вторгся внутрь, сплетаясь с моим в горячей влаге. Низ живота тянул, и земля пошатнулась. Я вцепилась в лацканы его рубашки, комкая дорогую ткань, пытаясь удержаться в вертикальном положении, потому что колени превратились в желе. Его запах заполнил меня целиком: кофе, парфюм, кожа. Пальцы окаменели на моей щеке, не давая склонить голову. Я не могла дышать.

Он прижал меня к двери всем телом, вклиниваясь бедрами между моих ног, и я ощутила его твердое желание, упирающееся мне в живот. От осознания ударило током. Заряд разлился по всему телу, выгибая поясницу. Я выпустила жалобный стон. И голове раздался треск. А потом белая, ослепительная вспышка, похожая на ту, что разорвала лампочку, залила все перед глазами.

Свет развивался внутри черепа.

Мир накренился. Звук дыхания Ардена стал далеким, я жадно выхватывала его сквозь толщу воды.

— Ар… — попыталась сказать я, но тьма уже накрыла меня плотным покрывалом, и я обмякла в его руках, проваливаясь в никуда.

Сознание возвращалось медленно, но верно всплывало со дна глубокого океана. Запах дорогого дерева стукнул в нос. Я разлепила веки.

Потолок поднимался в высь что, даже сквозь пелену сна невозможно было рассмотреть узоры. Я лежала на широкой кровати, застеленной хрустящим бельем. Каждая книга на полке стояла по ранжиру, ни одной лишней складки на шторах. Отполированные поверхности прикроватных столиков отблескивали от широкой люстры из рыбовидных стекол. Это было похоже на дорогой старинный музей.

Тело ломило. Мышцы шеи ныли тупой болью. Голова раскалывалась. Меня разобрали на части и собрали заново, забыв пару винтиков. Я пошевелила пальцами, подняла руку, но она глухо рухнула на мягкую кровать.

Что вообще произошло? Мне нельзя здесь оставаться. Если мне так плохо, что могло быть с Дакотой? Лоем? Или дело не в моей магии, а делах Делагарди. Я не имела права сближаться с Арденом. Магия была единственным объяснением. Что-то выпило меня до дна. Та вспышка, тот свет… Я чувствовала себя пустой оболочкой.

Я прикоснулась к губам. Они горели. Память услужливо подкинула вкус Ардена — кофе и безумие. Мог ли он сделать это? Мог ли он обладать магией? Разум кричал «да», подкидывая образы инкубов и вампиров, но интуиция, живущая где-то в висках, упрямо мотала головой. Нет. В его поцелуе был голод, но не тот, что убивает. Он хотел меня, а не мою жизнь. Но даже в этом я не могла быть уверена. Был ли поцелуй настоящим для нас?

Я села, с трудом подавив головокружение. Я все еще была в одежде — джинсы, футболка. Рядом, на ворсистом одеяле, сопел Персик. Пес дернул ухом во сне, приоткрыв глаз. Я пригладила его выбившуюся шерсть и сползла с кровати, стараясь не шуметь.

Нужно уходить.

Пол был приятно теплым. Дверь открылась без скрипа. Я выглянула в коридор. Это было другое крыло — здесь не висели портреты предков, стены были обиты панелями из темного ореха. Куда вообще идти? Целый коридор комнат, где одна перетекает в другую. Какой это вообще этаж?

Где-то впереди раздались голоса. Совсем глухие, но в них я узнала Ардена — он вибрировал от сдерживаемой ярости.

Я пошла на звук, прижимаясь к стене.

— … и что мне делать? — его голос сорвался. — Я не могу просто смотреть.

— Дорогой, я не знаю, — ответил женский голос. Это Леонор. — Я вижу, ты хочешь защитить ее. Как и я. Но пути назад просто нет.

— Какого черта она здесь? — требовательно спросил Арден.

— Арден…

— Нет, Леонор. Хватит! Скажи. Мне. Правду. Это Лоэрт?

Я затаила дыхание, боясь, что стук моего сердца выдаст.

— Она его дочь? — выдохнул Арден, и в этом вопросе было столько боли, что меня бросило в озноб. Вся боль была моей.

По затылку прошел небольшой ветерок. Волоски на шее встали дыбом за секунду до того, как я поняла, что не одна.

Я резко развернулась. Корвен. Нет…

Он стоял так близко, что я могла пересчитать ресницы, обрамляющие его темные, насмешливые глаза. Как он подобрался так тихо с его габаритами?

— И кто это