Снега Ниссы - Изабелла Халиди

та же повторяющаяся рутина. Каждое утро она тренировалась с Дораном перед завтраком, после чего навещала короля Лукана на его террасе, где они обсуждали множество книг, которые она, наконец, почти закончила читать.

Затем она отправлялась бродить с Петрой по Белому городу только для того, чтобы вернуться вечером, после чего Мадир приходил в ее комнаты и трахал ее до тех пор, пока они оба не насытились.

Он уходил сразу после этого, как обычно, не утруждая себя одеванием, выходя из ее покоев и возвращаясь туда, куда он пошел, когда оставил Дуну лежать совершенно обнаженной на ее кровати.

У этого мужчины был здоровый аппетит, если он когда-либо у него был такой, и он нисколько не стеснялся всех тех грязных вещей, которые он обещал сделать с ней, пока вонзался в ее тело.

На восьмой день одного и того же утомительного режима Дуна решила кое-что изменить.

Итак, когда она проснулась, то не спустилась в тренировочный зал, чтобы поспорить с Дораном. Она также не навестила короля Лукана после завтрака. Она также проигнорировала приглашение Петры после обеда отправиться на прогулку по Моринье.

Вместо этого Дуна надела простую кремовую льняную блузку и леггинсы землистого цвета, застегнув пояс с подвязками на бедрах, из-за чего ее семидюймовый клинок в ножнах торчал сбоку от ноги, когда она шла. Прошло несколько недель с тех пор, как она носила свой кинжал, и до этого самого момента она не осознавала, какой обнаженной чувствовала себя без него на своем теле.

Ее волосы значительно отросли за месяцы, прошедшие с тех пор, как она приехала в Белый город, но она не хотела их стричь, потому что Дуне казалось, что вода, льющаяся из ее лейки для душа, оказывала целебное действие на кожу головы и, таким образом, заставляло ее шоколадные локоны расти быстрее и здоровее, чем обычно.

Собрав свои длинные волосы в высокий хвост и заплетая их в косу до поясницы, она направилась к своей двери, где ее ждала пара коричневых туфель на плоской подошве. Надев их, она материализовалась из своих покоев.

Она петляла по многочисленным залам дворца, похожими на лабиринт, и наконец вышла в ослепительный белый свет позднего вечера. Никто не остановил ее, ни когда она проходила через ворота, ни когда резко свернула в более уединенную часть города.

Моринья была поистине, во всех смыслах этого слова, впечатляющей. Не было видно ни единого кусочка мусора на земле, ни один случайный лист не был унесен ветром на сочную зеленую траву. Казалось, природа очистила себя здесь, в этой чудесной стране легендарных орлов-гарпий и ослепительно белых строений из доломитового камня.

Дуна побрела по мощеной дорожке, позволив ногам нести ее самостоятельно. Она не поняла, когда тропинка резко оборвалась и превратилась в — тропический лес?

Что, черт возьми?

Что делал тропический лес в центре столицы Ниссы, которая, в свою очередь, была известна своим естественно холодным климатом и бушующими снежными бурями, которые охватывали почти две трети сезонов Королевства круглый год?

Ныряя в густую листву, она пробиралась сквозь множество деревьев и ветвей, не смея оторвать взгляд от тропинки, чтобы не заблудиться в лесу.

Чи-чи-чи… чи-чи-чи.

Дуна завертелась на месте, ища источник звука. Щебетание, казалось, доносилось откуда-то слева от нее.

Чи-чи-чи. Чи-чи-чи.

Там. Она могла бы поклясться…

Огромный, почти полностью белый хищник спикировал с густого полога, закрывавшего чистое голубое небо, и опустился прямо перед ней. Широкие крылья раскинулись по бокам, когда он взмахивал ими вверх-вниз, стоя на двух ногах, его соответствующие четыре похожих на лезвия желтых когтя вонзились в землю.

Его голова была бледно-серой, ее украшал двойной гребень, как будто на нем восседала корона из перьев. Верхняя сторона птицы была покрыта серебристо-серым оперением, в то время как нижняя сторона была в основном белой, за исключением оперенных лапок, которые представляли собой смесь серого и черного. Широкая серебристая полоса пересекала верхнюю часть груди, отделяя серую голову от белого живота. Хвост был темно-серым, с тремя белыми полосами поперек.

У Дуны перехватило дыхание, когда до нее дошло.

Это орел-гарпия.

Кроваво-красные радужки смотрели на нее сверху вниз поверх грифельно-черного загнутого книзу клюва, пронзая ее своим хищным взглядом.

Она замерла, не смея пошевелиться, пока трехметровая птица разглядывала ее с другого конца лесной подстилки. Наклонив шею, он раскрыл клюв и издал крик, похожий на гусиный, хлопая крыльями, когда приближался к ней, повторяя быстрое щебетание, как будто пытаясь что-то донести до нее.

— Я… я не понимаю, — заикаясь, пробормотала она, адреналин струился по ее венам, когда она смотрела на мифического орла-гарпию из легенд, не веря собственным глазам.

Хищник снова захлопал крыльями, приближаясь к ней еще ближе, издавая череду быстрых щебетаний и время от времени резких криков. У нее не возникло ощущения, что это было враждебно по отношению к ней, но, с другой стороны, она не могла знать наверняка, не имея опыта общения с подобными существами.

Дуна затаила дыхание, когда он остановился на расстоянии вытянутой руки перед ней. Ей пришлось сделать шаг назад, когда она вытянула шею, просто чтобы посмотреть на него, настолько огромным был зверь.

Пожалуйста, не ешь меня, — она молилась богам. — Я буду твоим верным слугой, только, пожалуйста, позволь мне дожить до следующего дня.

Словно услышав ее мысли, впечатляющая птица наклонила голову и издала низкий кудахтающий звук. Это звучало так, словно она смеялась над ней.

Ошеломленная такой возможностью, Дуна уперла руки в бока, в ней нарастало раздражение.

— Ты думаешь, это смешно? Что ж, по крайней мере, я не похожа на гигантскую курицу, — она вздернула подбородок, глядя на грозного хищника сверху вниз.

Существо издало серию пронзительных криков и быстрых кудахтающих звуков, его крылья быстро били по бокам, голова была запрокинута, глаза закрыты. Оно смеялось над ней.

— Что ж, это просто здорово. Мифическая птица находит меня занимательной, — раскинув руки по бокам, она обратилась к нему: — Я рада, что я так забавляю тебя. Теперь ты можешь двигаться? Ты стоишь у меня на пути.

Пытаясь обойти гарпию, Дуна остановилась как вкопанная, когда орел не сдвинулся с места.

Вместо этого он наклонил к ней голову, его острый черный клюв оказался всего в дюйме от лица Дуны. Его поразительные красные глаза были устремлены прямо на нее, он издал серию щебечущих звуков.

Не зная, что делать, Дуне ничего не оставалось, как стоять, застыв на месте, прокручивая в голове все доступные варианты.

Внезапно огромная птица расправила крыло прямо перед ней, опустив его на