Снега Ниссы - Изабелла Халиди

— Послушай, это твоя жизнь, и ты можешь делать все, что захочешь, но с этим человеком что-то не так. Я ему не доверяю. Тебе нужно быть с ним осторожной.

— Ты слишком остро реагируешь, Петра. Он просто отличается от того, к чему ты привыкла.

Ее подруга покачала головой.

— Нет, он слишком тихий, мне это не нравится. И если ты остаешься только потому, что избегаешь встречи с генералом, тогда тебе нужно набраться смелости и встретиться с ним лицом к лицу.

Фыркнув, Дуна притворилась, что не понимала.

— О чем ты говоришь? Почему я должна бояться встречи с генералом?

Тогда Петра подошла к ней вплотную, наклонилась и сфокусировала на ней свои ярко-зеленые глаза.

— Ты забываешь, что я знаю тебя с самого первого дня, с тех пор как ты попала в казармы. Я знаю, как ты дышишь, женщина. Не думай, что я не знаю, что ты здесь прячешь, — она прижала палец к груди Дуны, прямо над ее бьющимся органом. — Тебе нечего стыдиться. Ты не можешь диктовать, кому отдавать свое сердце.

— Ты ошибаешься, — сказала она, пытаясь обуздать свои эмоции при мысли о Катале. — Мое сердце принадлежит Мадиру. Он единственный, кто меня когда-либо интересовал с того дня в лесу, — она сделала успокаивающий вдох. — Я желаю тебе счастливого пути в Навахо. Мое решение является окончательным.

Кивнув головой, Петра повернулась, чтобы уйти.

— Пока ты уверена в том, во что ввязываешься, — она остановилась в открытых дверях тренировочного центра, спиной к Дуне. — Никогда не меняй себя ради мужчины. Если ты ему действительно небезразлична, он примет тебя такой, какая ты есть. Не за то, кем он хочет тебя видеть.

С этими последними словами ее подруга и сестра по оружию оставила ее наедине с ее собственными печальными мыслями, не зная, увидела бы Дуна ее когда-нибудь снова.

ГЛАВА

26

Он расхаживал взад-вперед по длинному открытому коридору, ведущему в Приемную в Дасан-холле Большого дворца в Навахо.

Прошло почти две недели с тех пор, как Катал получил подтверждение от Брора, что они присоединились бы к нему в частной резиденции королевской династии Ахаз.

Две мучительно долгие недели, в течение которых он думал, что съел себя заживо от беспокойства и возбуждения. Он не мог успокоиться, пока его маленькое чудовище не оказалось бы в безопасности рядом с ним, даже если ему пришлось бы притворяться, что она ему безразлична, в то время как она воображала о нем самое худшее.

Катал был бы в порядке, если бы она ненавидела его всю оставшуюся жизнь за то, что он оставил ее в Моринье, пока она была вне опасности. Это было все, что имело для него значение.

— Чего они так долго? Где они, черт возьми? — бормоча что-то себе под нос, он не заметил, что Вален наблюдал за его тревожным поведением, и, судя по выражению лица молодого принца, казалось, что он был смущен состоянием беспокойства Катала.

Не обращая внимания на младшего сына короля Фергала, Катал прекратил расхаживать по комнате и оглядел горизонт через открытый каменный зал с колоннами в поисках каких-либо признаков присутствия трех воинов, прибытие которых уже давно запоздало.

Почему они до сих пор не здесь?

Брор послал бы птицу, если бы произошла задержка, и все же за прошедший день, с тех пор как было получено известие о том, что троица въезжала на королевские земли, не было ни одной.

Катал сожалел, что бросил Дуну в Белом Дворце. Он изо дня в день отжимал на себе волосы за то, что был таким глупым, за то, что верил, что время и расстояние вытеснили бы ее из его разума и сердца. Что он смог продолжать жить той жизнью, которую вел до встречи с маленьким чудовищем.

Как невероятно глупо и непостижимо наивно было думать, что он смог выжать ее из своей жалкой системы.

Покачав головой, Катал облокотился на балюстраду, вцепившись пальцами в белый камень.

— Что-то не так. Они должны были уже прибыть.

Ему нужно было забрать свою лошадь. Раис отвез бы его к ней; он нашел бы Дуну, даже если она пряталась в самом пустынном месте на земле.

— К чему такая спешка, генерал? Они будут здесь, просто расслабься. — Вален подошел к нему сзади, похлопав по плечу. — Принц Калад получил новости этим утром. Однако тебе это не понравится.

Почесывая в затылке, сильно накрашенный мужчина колебался, его лицо было сильно нахмурено.

— Его капитан нашел зацепку к возможному месту, где могла скрываться моя сестра. Они расследуют это прямо сейчас, а это значит, что если все сложится в нашу пользу, мы могли бы доставить ее сюда, во дворец, через неделю. И ты мог бы, наконец, добраться до сути всей этой шарады.

— Она не держит себя в плену, Вален. Я отказываюсь верить, что она способна на такие подлые интриги, — костяшки его пальцев побелели, когда он сжал камень почти до предела. — Я отказываюсь верить, что все эти годы меня так основательно обманывали, что я ошибочно считал вашу сестру честным и праведным человеком.

От одной этой мысли внутренности Катала закипали.

Ты ошибаешься, брат. Моя жертва не была напрасной.

Человечество можно было спасти. У него был потенциал снова стать великим, быть справедливым и благородным, как это было когда-то, все эти тысячелетия назад.

— Как я уже сказал, я надеюсь… — слова принца оборвались, когда из-за горизонта показался поток всадников.

Слетев вниз по дюжине ступенек, ведущих во внутренний двор, он не стал дожидаться, чтобы посмотреть, следовал ли генерал за ним.

Катал стоял у каменной колонны с замысловатой резьбой в открытом зале, разглядывая множество лиц, которые только что прибыли.

Брор подбежал к нему, заслонив его от толпы.

— Генерал, — он склонил голову в знак приветствия, широкая улыбка расплылась по его лицу. — Вот теперь есть лицо, которое я так хотел увидеть, — он игриво ткнул его кулаком в плечо. — Где остальные?

— Эдан и Кейн отправились с двумя принцами на задание. Они скоро вернутся.

При взгляде на только что прибывшую группу пульс Катала участился. Где она?

— У вас были какие-нибудь неприятности в дороге?

Возможно, они разделились и входили двумя небольшими группами.

— Я не вижу здесь всех наших людей.

Лучше бы ей, черт возьми, быть здесь, иначе он собирался кого-нибудь убить.

— Нет, мы все здесь, — Брор обнял его за плечо, его почти черные глаза, казалось, проникали ему в душу. — Как поживает твоя возлюбленная? Наверстал упущенное? — он подмигнул