48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

– Могу тебе абсолютно точно сказать, что знакома с одним мальчиком, которому тоже не все сразу удавалось. И он тоже любил по вентиляции лазить, – говорю я, гладя его чуть отросшие мягкие волосы. – А сейчас он один из лучших солдат, которых я знаю.

Глаза незнакомца загораются. Улыбка расцветает на лице почти счастьем.

– А вы меня с ним познакомите?

Я не хочу обманывать, но и терять надежду боюсь тоже, поэтому произношу клятву, которую даю скорее себе, нежели этому ребенку:

– Я постараюсь. Приложу все усилия. – А потом добавляю: – Но ты должен сказать мне, как тебя зовут.

– Финн Кормак Макмюррей.

– Ого, – вырывается у меня. – Тогда позвольте и мне представиться, мистер Макмюррей.

Но, когда я хочу назвать свое полное имя, он отвечает сам:

– Я знаю, кто вы.

– Неужели? – передразниваю я. – И кто же?

– Девушка с картины.

Ах, ну да!

– Можешь так меня и называть, – улыбаюсь я, решив, что лучше не говорить ему, кто я. – Пообещай никому обо мне не рассказывать, хорошо?

Мальчишка кивает, и прежде, чем он снова исчезнет в дыре, я его окликаю.

– Кто сейчас руководит академией?

Финн оборачивается и отвечает бойко:

– Майор Торн.

Вот оно что! «Наверняка он всё знает!»

– Сможешь это ему незаметно на стол подбросить? – Я снимаю с цепочки жетон Тайлера и кладу на тонкую детскую ладонь. Мальчишка с удивлением разглядывает его, и я поясняю: – Майор поймет.

А потом ухожу в свою комнату и принимаюсь ждать. Но Тайлер возвращается раньше. Он не подходит ко мне. Не смотрит. Не настаивает на том, чтобы я присоединилась к нему за ужином. Молча оставляет на моем столе кружку чая с лимоном и снова вникает в какие-то бумаги.

– Как долго мы здесь будем торчать? – не выдерживаю я. Неопределенность давит хуже жернова, привязанного веревкой к шее. Тайлер поднимает взгляд.

– Судя по всему, ты поправилась, раз уже пытаешься строить планы по завоеванию мира.

– Я просто хочу знать. Разве у меня нет на это права?

Произнести это оказывается неожиданно просто. Тайлер отвечает с легкой улыбкой:

– Есть, конечно. В курсе ли ты, что последний год Коракс готовился к тому, чтобы наконец презентовать миру Эхо?

«Что-то об этом было в дневнике Ника. Еще до нашего побега», – думаю я.

– В среду в Кенсингтон-холле состоится прием. Туда съедется высший свет со всей Великобритании. Генералы и маршалы, меценаты и бизнесмены, готовые вливать деньги в оборонные проекты. Это будет событие настолько ошеломляющее величиной, что нам никак нельзя его пропускать. И я об этом позаботился.

– Каким образом?

– Заключил сделку: я возвращаю вас обратно взамен на то, чтобы стать во главе Коракса. Твой отец официально передаст мне управление при всех присутствующих. В министерстве ему уже приготовили кресло. Если программа будет презентована успешно, ничто не помещает Максфилду его занять.

Я выдыхаю:

– Ты же знаешь, отец всех обведет вокруг пальца. Сразу же после того, как получит всех нас. Тай, это самоубийство!

– Я знаю. – Тайлер едва двигает плечом – призрак самого движения, не более. – Но тебе известны не все карты в моих руках. – Он достает из-за ворота футболки цепочку, на которой подвешен небольшой чип в пластиковом контейнере. Я жду. – Знаешь, что здесь?

– Глупый вопрос. Очевидно, нет, – парирую я со всем холодом, на который способен мой голос.

– Рабочая программа, Ви. Весь многолетний труд Хейза и его лаборатории. Данные, которые на мировом рынке оценят в сумму, о которой ты даже помыслить не могла бы.

– И ты хочешь ее продать?

Тай раздраженно фыркает:

– Неужели я похож на самоубийцу? Попробуй я это сделать, спецслужбы меня и под землей достали бы. Когда речь заходит о национальной безопасности, поверь, подключаются совсем иные каналы.

– Тогда я не понимаю…

– Иногда слухи о твоем безумии работают лучше, чем само безумие, – говорит он. – Максфилд не допустит даже намеков о своем едва не случившемся провале. Слишком уж высоко расположено место, куда он метит. Я просто меняю программу на кресло твоего отца. Передам ее после того, как он сложит полномочия.

Что-то в этом плане не сходится. Слишком все просто. Слишком легко отец на это согласился. Так не похоже на него.

– А Ник? Он тоже будет там? – спрашиваю я. – Что, если он не примет твое приглашение?

Я втайне на это уповаю, хотя понимаю: нет ни единого шанса, что Ник с парнями останутся в стороне.

– Поверь мне, он придет. Я изучил его слишком хорошо.

Поразительная откровенность. Мне хочется спросить: а где буду я? Что будет со мной? Но горящие глаза Тайлера уже подсказывают ответ на этот вопрос. Если он возглавит Коракс, ничто не помешает ему стереть последний год из моей жизни. И не останется больше ничего. Никаких воспоминаний, кроме тех, что он сам решит вложить в мою голову.

Его голос доносится словно сквозь пелену тумана.

«Скоро. Ты забудешь его очень скоро. И тогда все будет хорошо».

Мои ладони холодеют.

– Я знаю, сейчас тебе кажется, что привычный мир рушится. – Тай опускается рядом со мной на колени. Как в настоящей балладе, где сказочный принц делает предложение сказочной принцессе, чтобы прожить с ней долгую и счастливую сказочную жизнь. Только даже перелистнув последнюю страницу, никто не знает, была ли их жизнь сказкой. – Я понимаю тебя. Потому что сам прошел через то же самое. Это первая реакция на пережитый стресс. Просто нервы.

– Значит, вот как ты это называешь? Просто нервы?

Тайлер берет мою руку в свои ладони. Его пальцы сжимают мои крепче, чем полагается для проявления нежности, и каждый раз подобными жестами он заставляет гадать – хочет ли припасть к ним губами или же сломать.

– Виола, посмотри на меня, – просит он.

Нет, я не стану.

– Пожалуйста, – повторяет затаенно, задержав дыхание. Будто взывая ко мне изнутри. Мне хочется его ненавидеть за все, что происходит, но я не могу. У меня просто не получается. Не получается смотреть на него и не видеть еще одного поломанного мальчишку. Не получается отделаться от мыслей, как пробраться к нему, найти его среди хаоса, в котором он оказался, и вернуть обратно. Да и Тайлер вряд ли оценит. Он не дает себя жалеть. С тринадцати лет в его голове – война против всего белого света. – Я ждал десять лет. Терпел, страдал, стискивая по ночам зубы. Я всю жизнь свою положил на то, чтобы отомстить. Ты просто забыла, что всегда были лишь мы с тобой, Ви. Так должно было случиться. У тебя не осталось никого, и у меня тоже. Наша