48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Я устало прикрываю глаза:

– Ты ему рассказал, да? Можешь не отвечать. Я знаю, что рассказал.

Рука Арта прикасается к моему плечу.

– Тай убьет его! А если не он, так отец. – Мой голос дрожит – от беспомощности, страха, осознания невозможности хоть как-то помочь, груза ответственности и бессилия – ведь последствия произошедшего я не смогу вынести. Арт выжидающе смотрит на меня, а потом отпускает и произносит:

– Возвращайся. Мы что-нибудь придумаем.

– Но…

Артур, глядя на часы, подталкивает меня вперед.

– Просто делай, как твой дружок детства скажет. Мы сами разберемся. Поговорим, когда все закончится.

Тишина наполняет комнату, а тревога – мои вены. Я не хочу уходить, не хочу отпускать Артура.

– Обещай мне, – прошу я. – Обещай, что с вами все будет в порядке.

– Обещаю, – на этот раз предельно серьезно отвечает он. – Просто дай нам немного времени перегруппироваться. Твой браслет спутал планы. А теперь беги!

– Хорошо, – киваю я и окликаю его у входа: – Я рада, что мы друзья.

Кавано лукаво улыбается и подмигивает.

– Не то чтобы у тебя был выбор.

Я улыбаюсь в ответ. И закрываю за собой дверь. Пока меня не было, освещение в зале сменилось полумраком и толпа сгрудилась в центре, ожидая начала представления.

– Идем, нас уже ждут, – как призрак появляясь из-за спины, шепчет мне на ухо Тай и подставляет локоть, намекая, чтобы я взяла его под руку.

– Что здесь сегодня будет? – спрашиваю я.

– Массовое погружение в Эхо. Новая разработка Хейза. Эффектно, но бесполезно, – отвечает Тайлер. – Они распылили по залу газ, который ненадолго погрузит всех присутствующих в программу. Примерно через час его действие закончится. Так они имитируют настоящее поле боя. Чтобы каждый из толстосумов смог на собственной шкуре прочувствовать, что такое война. И как важно знать, что происходит вокруг тебя.

Толпа, как наэлектризованное поле, потрескивает от радостного предвосхищения. Отец явно вложил в это событие немало сил и денег. И он точно не планирует потерять их все.

«Значит, определенно что-то устроит», – думаю я, но вслух произношу другое:

– А это вообще законно?

Тайлер смеется – звонко и раскатисто.

– «Коракс» и «законно» – слова, которым не место рядом, Ви. – По залу проносится громкий шум, нечто среднее между раскатом грома и треском рвущейся ткани. Представление начинается. Гаснет свет. – Эффектно, согласись?

Я киваю – и в следующую секунду в толпе аккуратно уложенных голов различаю его. Тай говорит что-то еще, но я не слышу. Ник находит меня глазами. Волосы он зачесал назад, пирсинг снял, став оттого серьезнее и старше. Световые блики начавшегося представления скачут по его лицу. Мы оба замираем, каждый на своем краю зала, разделенные толпой людей, одетых в роскошные платья, дорогие костюмы и военную форму. Взгляд ледяных глаз Ника проходит по моему телу обжигающей волной. Секундное замешательство. Шикарная обстановка зала меркнет, выцветая вокруг его строгой фигуры в черном. Надо что-то придумать. Как-то его предупредить. Я неосознанно шагаю вперед, чтобы тут же оказаться в клетке рук Тайлера.

– Виола, ты меня слушаешь?

Я отворачиваюсь на мгновение, застигнутая врасплох, и, когда возвращаю взгляд обратно, Ник уже исчез, как мираж.

– Нас ждут наверху.

В кабинет мы входим вместе. На этот раз не как беглые преступники, а как почетные гости. Охрана по периметру провожает нас взглядом, и я с достоинством расправляю плечи. Им не следует знать, что я пленница. Разве что оков не видно.

Встречаюсь глазами с отцом. По его взгляду невозможно прочесть, что он обо всем этом думает, – так же как и предугадать его действия. Я молчу, не понимая, что за странную игру он снова затеял. Смотрю на массивные двери, отделившие меня от прочего мира, и не знаю, чего ждать. Видеть отца уже нет сил, но я выдерживаю его тяжелый взгляд, стараясь держать спину прямо и подбородок высоко. Пусть видит, что я не сломлена.

– Столько почетных гостей внизу, а для меня отдельная аудиенция, – говорю я. – Какая честь.

Тайлер молча встает рядом, видимо, совершенно не ощущая со стороны отца угрозы. Значит, эти двое уже обо всем договорились за моей спиной. И ждут лишь одного – когда последняя переменная в уравнении займет свое место. Они ждут Ника. При виде их расслабленности раздражение наполняет меня до краев.

– Лавант прибыл, – докладывает один из солдат.

Услышав на лестнице знакомые шаги, я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Все, на что остается надеяться, – Ник не даст себя так глупо схватить. Возможно, отец и блефует, но его взгляд излучает такую уверенность, что надежда, брезжущая в душе, начинает меркнуть. Наконец один из солдат открывает дверь, и Ник входит в комнату. Остановившись, он лишь секунду глядит на меня, словно хочет убедиться, что я в порядке, – и отворачивается.

– С возвращением, – произносит отец. Лучшего начала разговора и придумать невозможно. – Сбежавший предатель, опальный командир и непутевая дочь.

Парни мельком пересекаются взглядами, и только им двоим под силу уловить суть этого бессловесного диалога.

– Живучий же ты, ублюдок, – уже не глядя на Тайлера, разрушает тишину Ник. Тай лишь молча улыбается, и я не знаю, как ему хватает сил, пусть это и маска. Отец продолжает:

– Я рад, что благоразумие все же взяло верх, Ник. – Он расслабленно присаживается в кресло, словно каллиграф, выписывая голосом каждое слово. – Признаюсь честно, мне самому надоело с тобой бороться. Ты же понимаешь, твоя поимка – лишь вопрос времени. Я сотру тебе память, но пройдет год, и ты сбежишь снова, а значит, мне придется начинать канитель с твоим возвращением сначала. Проще было бы от тебя избавиться…

– Ну так что же помешало?

Отец лишь улыбается:

– Я бы с радостью, но ты как солдат обязан понимать: Эхо может стать для нашей армии тем оружием, которое обеспечит стране превосходство. А значит, программе нужен тот, кто сможет с ним справиться.

– Неужели не нашли подходящего?

Мысли, как змеи, расползаются в разные стороны, я пытаюсь ухватить в происходящем хоть какую-то логику. Куда Ник клонит?

– Вижу, тебе не нравятся мои методы?

Ник хмыкает, отводя взгляд.

– Но ты молодец, – внезапно говорит отец. Я перевожу на него удивленный взгляд. – Не запаниковал, не сдался, как бы плохо все ни шло. Даже под допросом не выдал ни информацию, ни месторасположение друзей. А самое главное – оказался верен.

– Чему? – вдруг спрашивает Тай. Он стоит, не шевелясь и не мигая.

– Своему слову, – отвечает отец и снова обращается к Нику: – Я готов отдать Коракс под твое управление. Вместо того чтобы