48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Поднимается по ногам выше. Люди кричат, стараясь стереть с себя кровь. Но стереть ее невозможно. Это ведь Фантом. Хотят они того или нет, каждого в этом зале накрывает волной страданий, боли и безысходности. И топит в ней. Развлечение перерастает в панику. Ник же настолько сосредоточен на Фантоме, что даже не замечает, как сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные крики и расталкивая гостей, к нам прорываются солдаты.

– Стоять! – кричит один из них, указывая рукой в нашем направлении. И когда я уже думаю, что это конец, первая тройка падает как подкошенная.

– Нифига! – довольно произносит Артур. В его руках заряженный транквилизатором пистолет. Охрана по периметру зала пытается вытолкать зрителей прочь, но те, все еще сражаясь с кровавым Эхо, словно впали в прострацию – в ужасе пытаются стереть с себя красные следы. Двери позади нас открываются, и целый дивизион солдат врывается в зал. Мое сердце замирает. Потому что следом за ними идет отец.

Ник отталкивает меня в сторону. Я даже не вижу, на кого падаю. Раздается треск рвущейся ткани, кто-то взвизгивает. Первым он вырубает двух парней, не старше восемнадцати. Они падают и уже не поднимаются. Окружающие нас люди моментально рассыпаются в стороны, создавая импровизированную арену. Кто-то хватает меня сзади. Не задумываясь ни минуты, я бью его затылком по лицу, вырываюсь на свободу. Вокруг хаос.

Кручу головой, чтобы выхватить парней из толпы. Но рядом мельтешит лишь светлая макушка Арта. Ник уже дерется рядом с Шоном на другом конце зала, метрах в пяти от нас. Минимум два десятка солдат двигаются в их сторону. Как же много! Ник ударяет одного из них, сбивает с ног и толкает в толпу. Я заставлю себя успокоиться, ведь для этих парней драться – так же привычно, как дышать. Они справятся.

Несмотря на то что я стараюсь держаться подальше от центра драки, мне все равно достаётся несколько скользящих ударов. Кожа и мышцы горят. Но я не обращаю внимания. Взгляд на Ника. Шон. Артур. А потом кто-то выбивает из меня воздух, и я отлетаю в сторону.

– Рыжую! – раздается за спиной крик, и двое солдат рывком поднимают меня на ноги.

Ник отвлекается всего на секунду, но этого хватает, чтобы потерять контроль. Один из солдат ударяет его в живот, а второй, воспользовавшись заминкой, хватает за волосы и дергает назад, вынуждая встать на колени и приставляя пистолет к его подбородку.

– Нет, отпустите его! – кричу я, но путь преграждают еще двое охранников. Наступает тишина, словно кто-то резко выключил звук. Ник с вызовом смотрит перед собой. Сначала я не понимаю, на кого именно, а потом толпа расступается, и медленным шагом к нему подходит отец. Оставшиеся в зале люди взволнованно молчат, я же не свожу глаз с лица Ника, даже не замечая происходящего вокруг. Слышу только странный гул и грохот.

– Хватит! – командует полковник.

Ник улыбается. И вдруг я понимаю чему. Это еще не поражение. Теперь, не отвлекаясь на драку, он снова может сосредоточиться на Фантоме.

– А я ничего и не делаю, – едко отвечает Ник. И только тогда я замечаю в толпе Рейвен. Скрытая среди толкающихся фигур, в черном брючном костюме она едва заметна. Величины ее роста не хватит даже пачку хлопьев в магазине с верхней полки достать, зато силы Эхо достаточно, чтобы разнести это здание на куски. Пусть и не в буквальном смысле. Чем она и решает заняться. Вот уж кого точно не мучают ни угрызения совести, ни сомнения. С самого начала она и не помышляла о том, чтобы хоть на шаг отступиться от продуманного заранее плана. И тут я понимаю, что способности каждого из них ограничены – фантазией, силой, а может, просто личными предпочтениями. И если Ник предпочитает создавать, то Рейвен – разрушает.

Вокруг нас с грохотом начинают сыпаться стены, шатаются колонны, словно началось разрушительное землетрясение. Люди разбегаются, но как волны о берег бьются о закрытые двери. Кричат, суетятся. «Никого не выпускать», – вспоминаю я данную солдатам команду. В центре остаются лишь черные мундиры, направляющие на нас оружие. Мы стоим достаточно близко, чтобы разглядеть капли пота, катящиеся по их вискам, и округленные в ужасе глаза. Несмотря на бедственное положение, они нас боятся. Сейчас им кажется, что кто-то намеренно сводит их с ума.

– Это все блеф. Обман сознания, – выставив вперед руку, убеждает отец. – Если хоть один из них сделает попытку использовать Эхо – стреляйте на поражение. Брюнетки это тоже касается.

Кто-то выталкивает Рейвен вперед и ставит рядом с Ником на колени. Раздается пара предупредительных выстрелов вверх. Эхо девушки тут же затихает. Зал возвращается к нормальному виду – такому же, каким и был. Идеально чистым, целым, сверкающим огнями и золотом. И тогда в голову приходит отчаянная идея.

Пусть мое Эхо не настолько сильно, как у парней, но его достаточно, чтобы донести правду до каждого. Вмиг становится плевать на репутацию своей семьи, пересуды и все последствия того, что я собираюсь сделать. Даже собственная жизнь перестает заботить. Мне хочется, чтобы все это просто закончилось. Удивительно, но я даже не волнуюсь. Сил на то, чтобы переживать, не осталось. Просто звонкая пустота.

– Меня зовут Виола Максфилд, – делая шаг вперед, громко произношу я. – И сегодня я хочу рассказать вам о проекте Корвус Коракс – инновационной разработке моего отца, полковника Фрэнка Максфилда.

Люди притихают, а я продолжаю:

– Вы хотели узнать, в чем же превосходство Эхо? Чтобы увидеть на экране все, что я хочу вам показать, понадобится минимум несколько часов. Но сила мысли опережает скорость взора в десятки, сотни раз. Поэтому смотрите.

Делаю глубокий вдох и раскрываю сознание. Протягиваю сотни невидимых нитей, раскидывая их по залу, все дальше и дальше. Я не знаю, получается ли у меня, хватит ли сил и способностей, но сейчас это не важно. Я сделаю то, зачем пришла сюда, чего бы это мне ни стоило.

Солдаты начинают переглядываться, не понимая, выполнять ли им приказ. По их стройным рядам проносится замешательство. Ведь если стрелять, то в дочь того, кто этот приказ и отдал. Отец дергается вперед, чтобы меня достать, но кто-то вдруг преграждает ему путь. Торн. Я улыбаюсь. И только когда вижу, как один из солдат, совсем еще молодой, не старше восемнадцати, поднимает пистолет, понимаю, что у правды – своя цена. И пора ее заплатить.

Эхо Ника начинает вопить до того, как спускается курок. А дальше все происходит словно под водой, шум и гам