48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

обнимаю его крепче, потому что только так смогу сдержать рвущуюся на свободу жажду отмщения. Тайлер говорил, что в моем присутствии смерть засыпает, – так может, я не растеряла своих способностей десять лет спустя? Я обвиваю руками его корпус. Прижимаюсь со всей силы, а глаза уже слезятся от дыма.

– Это больше не важно, – шепчу я ему, точно зная: иногда понимания, что ты не один, достаточно, чтобы примириться с целым миром и простить ему обиды. – Не важно, Тай, да? Ты же мне обещал, помнишь? Только мы!

Тайлер прижимается ко мне крепче. Его рука – в моих волосах. Жаркий выдох в шею. Ник стоит как каменное изваяние, не отрываясь наблюдая за нами. Столько отчаянья в его взгляде – чистый лед! Когда вокруг – огонь. Который не застывает, подбирается все ближе. Дым заполняет комнату, дышать становится невыносимо.

– Вниз, – командует Тай, целуя меня в висок, и хватает за руку. Я оборачиваюсь. Ник открывает окно.

– Я ухожу через крышу.

И я снова оказываюсь между ними двумя.

– Вали к черту! – рычит Тай, дергая меня в свою сторону – слишком сильно. Ник театрально склоняет голову в знак прощания.

– Пожалуйста, Ник, – тихо говорю я, все еще сжимая руку его врага… друга. Мне кажется, стоит ее отпустить – Тай тут же направит пистолет в сторону Ника. Тот замечает наши переплетенные пальцы и, словно поняв, незаметно кивает. А я обращаюсь уже к Тайлеру:

– Разве разделяться сейчас не опасно? Они пойдут за мной, Тай. Ты же знаешь.

– Виола права, – кивает Ник. – Поэтому я предлагаю через улицу.

– Там ни одного здания на расстоянии мили. Пока мы будем спускаться по пожарной лестнице, да Виола еще и в платье, нас к чертям собачьим перестреляют, – рычит Тайлер.

Отпустив меня, он откидывает в сторону ковер на полу и с силой дергает на себя один из шкафов.

– Помоги! – кричит он Нику. – Тут есть ход.

И вдруг его слова разлетаются сотнями осколков. Осколков воспоминаний. Голова раскалывается.

– Помоги мне! – задыхаясь, кричит Ник, дергая крышку люка. Отвертка в его руках с треском ломается, разлетаясь на части. Тай бросается на помощь. После нескольких рывков люк поддается, и внутрь потоком врывается чистый воздух. Тяжело дыша, Ник кое-как поднимается с колен и, цепляясь за лестницу, спускается вниз. Стены кладовки начинают рушиться. Что-то плашмя падает на пол. Раздается крик боли. Тайлер.

Волна дыма и едкой пыли едва не сбивает Ника с ног, и он повисает, вцепившись в прутья лестницы. Его руки черны от сажи и горят от напряжения, но он продолжает держаться. Внизу – долгожданное спасение. Наверху – огонь, дым, неизвестность… и другой мальчишка.

– Помогите кто-нибудь! – кричит Тайлер и закашливается. – Я не могу подняться!

Ник делает рывок вверх, собираясь вернуться, как вдруг какая-то сила одергивает его, тянет вниз. А в следующий миг он оказывается в руках пожарных.

– Выведи его, – командует один из них другому.

– Там наверху человек! – кричит Ник. – Ты должен помочь ему. Папа!

И последнее, что я вижу, – спину пожарного, исчезающую в облаке гари и дыма…

Тайлер на секунду застывает. Вцепляется сильнее в ручку люка, спрятанного на стене за шкафом, дергает еще раз, и та с треском поддается.

– Быстро, вниз! – кричит он, указывая на ступеньки.

Ник на секунду мешкает, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Но там никогда не было выхода, – говорит он.

– Был. Из нам двоих это ты ни хрена не помнишь, – возражает Тай и, не собираясь больше убеждать его, подталкивает меня к зияющей темнотой яме. Я вижу, как сложно Нику дается решение. Ведь насчет крыши Тай оказался прав. Сколько времени бы занял у меня спуск по пожарной лестнице прямо у всех на виду?

– Ладно, – бросает он и, пропуская меня вперед, закрывает за нами люк. Впереди лишь темный коридор, и мы не задумываясь бросаемся в его глубины. Если эти помещения когда-то и были очередной лабораторией, то явно давно не использовались по назначению. Тай снимает со стены фонарь, и то, как точно знает он его расположение, наводит на мысли, что он давно продумал этот маршрут.

– Ты знал, что здесь есть выход? – спрашиваю я на бегу. Шаги эхом отбиваются от стен, и это придает спокойствия. Пока слышно только нас троих, можно не опасаться погони.

– Да, – коротко отвечает Тай. – Мы были здесь не один раз. Под этим зданием разветвленная сеть подвалов.

– Что здесь было?

– Лучше тебе не знать, – отвечает он, поглядывая на периодически встречающиеся двери. Это место больше походит на тюрьму или что-то в этом роде. Стараясь не думать о том, что здесь могло происходить раньше, я припускаю, насколько позволяют туфли.

Со стороны входа слышатся голоса. Именно этого я и боялась: слишком быстро они нас догнали! Вдруг Тайлер останавливается. Прямо перед ним тупик. Не может этого быть! Он шарит руками по стенам, словно что-то ищет, и вдруг коридор наполняет странный шершавый гул. Лифт. Да! Значит отсюда есть выход наружу! Быстрее, поторапливает он, нервно постукивая пальцами по каменным стенам.

В конце коридора раздаются крики. Сколько у нас времени? Судя по тому, как долго мы бежали, – не более пяти минут. Наконец железные двери разъезжаются, и внутри у меня все падает. Металлическая корзина, похожая на клетку и висящая на стальном тросе, размером не больше гроба. И рассчитана она на одного.

– Идем, Ви. – Тай протягивает руку. – Лифт нас обоих выдержит!

Я ошарашенно пячусь, пока не ударяюсь спиной в грудь Ника.

– Так вот, значит, в чем был твой план? Очередная ловушка? – разочарованно шепчу я, глядя Тайлеру прямо в глаза. Он выпрямляется, делая шаг вперед.

– Если в тебе осталась еще хоть капля чести, ты ее отпустишь, – произносит он, обращаясь к Нику. – Ты знаешь, что будет.

Мне хочется рявкнуть на него, влепить пощечину, но здесь не время и не место устраивать истерики.

– Я никогда не держал ее, – отвечает Ник. – И сейчас не стану.

– Держишь, – произносит Тайлер. – Хочешь этого или нет, из-за тебя она всегда будет оглядываться. Ты взял то, на что не имел права, и, сам знаешь, обязан за это ответить.

И поднимает пистолет, направляя его в голову Ника. Сердце подскакивает к горлу, не давая закричать, ни вдохнуть. Точно зная, что момент настал, – иначе слова разорвут меня стремящейся наружу правдой, я выкрикиваю:

– Это я заставила его себя полюбить! Ник не хотел этого. Он не виноват!

Оба застывают. Непонимание проступает на лице Тайлера, как чернила на бумаге.

– Я изменила его воспоминания. Он ненавидел