48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

месяцев я настолько привыкла к тому, что он рядом. Знала, что, когда плохо, можно уткнуться в его плечо и рыдать, пока не станет легче. А легче станет обязательно, потому что только у него в наличии сто и один способ поднять другому настроение, утешить, да и просто обнять. А теперь?..

От застилающих глаза слез я не вижу перед собой ничего. Падаю на диван и закрываю лицо руками, впервые в жизни чувствуя себя настолько беспомощной. Бестолковой. Бессмысленной. А он просто лежит там. В сознании ли? Один? Становится жутко, как не было еще никогда.

– Ты здесь, – обрушивается на меня тихий голос Рейвен. Она подходит к дивану и опускается передо мной на корточки. Ее крошечные ладони сжимают мои.

– Только не говори мне, что он умер, пожалуйста… – умоляю я, вытирая слезы.

– Нет. Всё по-прежнему.

От нее пахнет антисептиком, бинтами и кровью. А еще, неожиданно, – спокойствием. Возможно, Рейвен в Лаборатории видела слишком много смертей. Только я этого вынести не смогу.

– Как… – шепчу я практически беззвучно.

– Ко всему привыкаешь. К смерти – тоже, – словно отвечая на мой невысказанный вопрос, тихо шепчет она. – Первую пережить сложнее всего. Правда кажется, будто кто-то сделал рубец на сердце. Оно ведь не каменное.

Когда на один рубец накладывается второй, третий, десятый, разве оно выдержит?

«Нет, – думаю я, – просто разорвётся на части».

– Человек такая тварь, ко всему привыкает. Даже к самому страшному. Просто воспринимает это как само собой разумеющееся.

– Значит, тебе легче.

Она оглядывается на дверь, как будто желая убедиться, что Артур за ней в порядке. Сильнее сжимает мою руку.

– Это не твоя вина, Ви. Он бы никогда не стал винить тебя в случившемся. Ты лучше меня это знаешь.

– Если бы они не пришли за мной, ничего бы не было. Это всё я.

– Нет, не ты, – уверенно заявляет Рейвен. – Единственный, кто виноват во всем, уже поплатился за это. И пусть мы не можем вернуться и исправить произошедшее, мы можем помочь Артуру здесь и сейчас. Пока еще есть время. Иди к нему, – просит Рей.

Я качаю головой.

– Ник еще не скоро придет в себя – ему нужно время перепсиховать. Пока он слишком зол, чтобы слышать. Шон же, наоборот, слишком сухой, чтобы сопереживать нормально.

«Не могу… Я просто не могу дышать».

– Не смогу, – бессильно шепчу я сквозь слезы, снова сорвавшиеся по щекам.

– Он ждет тебя. – Рейвен продолжает говорить тихо и спокойно, как будто пытается убедить ребенка принять горькое лекарство. Горькую правду во взрослом возрасте принять сложнее. – Разве друзей бросают в беде?

И тут мою эмоциональную заслонку прорывает. Рыдание рвется наружу воплями раненого зверя.

– Нет, – шепчу я.

– Он как никто другой заслужил не оставаться в одиночестве.

И я, вытирая ладонями слезы, поднимаюсь с дивана.

Арта положили в гостиной и подключили к капельнице. В комнате никого. Видимо, парни наверху. Светлые пряди Кавано намокли, а персиковая кожа, обычно пышущая румянцем, стала бледно-серой, почти слилась по цвету с подушкой. Я протягиваю руку и легко поглаживаю его волосы и лоб. Он такой красивый. Мой Артур.

– Сегодня хороший день, верно? – пытаясь улыбнуться, шепчет Арт. – Заканчивать в такой день на самом деле удача.

– Что ты мелешь, Кавано, – огрызается за моей спиной Рейвен, конвульсивно расхаживая туда-сюда. Арт в ответ пытается улыбнуться, но выходит у него с трудом.

– Я просто немного устал от ваших приключений.

Я смотрю на его взмокшие волосы, бледные губы – и не могу поверить. Он сжимает мою руку в своей. Под ногтями у него красные дуги засохшей крови. А хватка совсем слабая. Его силы стремительно иссякают.

– Прости меня, Арти, – шепчу я, крепче сжимая пальцы, стискивая зубы. Все вокруг расплывается от застилающих глаза слез. – Но ты же обещал мне, помнишь? Ты обещал, что не будешь сдаваться. Ты же помнишь… – Я захлебываюсь рыданиями. – …Обещания на мизинчиках нельзя нарушать.

Арт жестом показывает мне, чтобы я наклонилась.

– Не нужно казаться сильной. Просто посиди со мной рядом, ладно?

Слезы текут по моим щекам, но я смахиваю их рукавом и киваю. Я должна держаться. Ради Арта. Рейвен, устав метаться по комнате, выходит на улицу. Сквозь широкое окно я вижу, как она направляется прямиком к машине. В джипе сидит Джесс. Мрачнее тучи.

– Мог бы встать и помочь хоть чем-то! – кричит девушка, открыв дверь джипа, но забыв захлопнуть входную. Нам слышно каждое слово. Даже отсюда видно, как Джесс качает головой.

– Ты сама знаешь, ничем ему уже не помочь. А смотреть, как пацан умирает…

– Да иди ты! – Рей с силой хлопает дверью. Я вздрагиваю. Сильнее сжимаю холодные пальцы Кавано. Тщетно пытаясь их согреть, передать ему хоть частичку своей жизни.

– Ты выживешь, – не знаю, кого я убеждаю в этом больше – себя или его. – Вот увидишь. Мы еще с тобой Атлантику пересечем. Вот увидишь, Арти…

Арт устало кивает. «Не смей сдаваться!» А потом, глядя на наш потрепанный ноутбук, торчащий из черного рюкзака у дивана, вдруг просит:

– Почитай мне. Я хочу помнить.

Корвус Коракс. Закрытые материалы

Вырезки из дневника. Артур Кавано

Я всегда считал: если любить жизнь, она ответит тебе взаимностью. У нас, по крайней мере, всегда получалось договориться. Так что мне грех жаловаться.

Моя настоящая фамилия Винтер. Арчибальд Винтер. Зия, впервые услышав, долго хохотала. Сказала, что звучит как заевший пропеллер и больше подходит либо английскому лорду, либо собаке. А так как ни тем ни другим я не был, имя отправилось в долгое пешее следом за фамилией.

– Теперь тебя будут звать Артур, – сурово сказала она. Пришлось захлопнуть рот и тихо переварить.

Зи не была мне теткой. Да и вообще родственницей. Просто в один день приехала и увезла в другой город, а я… Я не был против.

– Никто не должен знать. Уяснил? Хватит мне проблем с твоими чокнутыми родственниками.

Сейчас я понимаю, что, по сути, она не имела никакого права меня усыновлять. Видимо, поэтому мы и переехали из Манчестера. Возвращение Клары в родные стены было бы само собой разумеющимся лет двадцать назад, но так как все эти годы дома она не появлялась, семья испытала потрясение. Тогда я еще не знал, что такое семья. Поэтому с восторгом смотрел в будущее. Хейвен встретил меня весенним дождем, исписанными стенами – и документами на новое имя.

– Не потеряй, бестолочь белобрысая! – что-то похожее пробурчала себе под нос странного вида женщина, выудив мой паспорт откуда-то из-под