48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

– Я уж молчу о том, что произошло сегодня в Кенсингтон-холле, лейтенант.

Повернув голову чуть в сторону, Ник смотрит на свое отражение. За окном уже ночь. Один бог знает, каких сил ему стоит стоять и молчать.

– Я знаю, что обе части рабочей программы у вас, – произносит генерал и хмурится. – Мы обсудили с Джессом процесс ее передачи. Он озвучил ваши условия.

Какие условия? Что вообще происходит? Чего попросил Ник? Свободы для всех нас?

– Но я предлагаю вам остаться, – внезапно заявляет Гилмор. – Глупо отрицать твой феноменальный уровень владения Эхо. Не воспользоваться этим – тем более. Вы с Джессом избежите разжалования с позором. Мы восстановим вас в прежнем звании.

– С чего вдруг такая честь? – наконец подает голос Ник.

Они оба делают вид, что озвучивают меньше, чем хотели бы на самом деле сказать.

– Корвус Коракс остался не только без высшего руководства, но и без среднего звена, – отвечает Гилмор, расслабленно откидываясь в кресле. – Максфилд и Торн пойдут под трибунал. Каковы бы ни были заслуги полковника, после того, что случилось, репутацию уже не восстановить.

Я прикрываю глаза. Боже, дай мне сил сохранить спокойствие!

– В кабинете Максфилда я обнаружил документы на твое имя. Уж не знаю, за какие заслуги, но ты смог добиться его расположения. И раз проект переходит под мое командование, теперь уже я предлагаю тебе его возглавить.

Ник, не поднимая взгляда, смотрит на стол генерала, словно там, на лакированной поверхности, может быть написан ответ. Документы лежат сверху. Стопка листов, запечатанных мелким шрифтом, с местом для подписей снизу.

– Генерал Гилмор, сэр, – говорит он негромко. Я чувствую в его голосе волну ненависти, которую он всеми силами старается удержать. – За всем, что вам так важно в Корвус Кораксе, стоял не я. Всё, что вы видели сегодня, – заслуга тех, кто уже никогда не сможет быть здесь. Всех, кто погиб за эти годы.

Джесс обреченно прикрывает глаза.

– Я сожалею.

– На самом деле?

Гилмор недовольно сводит брови. Я замечаю усмешку на лице Ника, которую он моментально прячет.

– Почему-то мне кажется, нет…

– Ник. – Джесс предостерегающе останавливает брата. Я же стою тише воды ниже травы.

– Еще слово – и я всерьез задумаюсь, что Максфилд в этих документах что-то напутал. Не о таком офицере я слышал, – произносит генерал, явно обозначая, что подобных разговоров не потерпит. – Я жду вашего ответа сутки.

– Мой ответ тот же: нет.

В этот момент, затаив дыхание, я им восхищаюсь. Ник знает, что эта организация – черная дыра. Затянет так, что не выберешься. И, в отличие от моего отца, он сделал правильный выбор. Внезапно я смотрю на него совсем иначе. Вижу его старше, сильнее, мудрее. Таким серьезным, спокойным… и красивым до чертиков.

– Позвольте нам просто уйти. И все, что у меня есть на Коракс, – ваше.

Мужчины встречаются взглядами. Несмотря на то что разделяет их лишь стол, я остро чувствую: между ними – пропасть. Пропасть из сломанных жизней, колючей проволоки, запаха пороха и крови на руках, а еще пустоты, которой не понять никому, не побывавшему по ту сторону Эхо. Минуту Гилмор молчит. А потом захлопывает личное дело Ника и произносит:

– Хорошо. – Я вздыхаю с облегчением. – Я дам вам зеленый коридор, чтобы беспрепятственно покинуть страну. Без возможности вернуться. Считай это моей благодарностью за верность. Но за пределами этого кабинета вы остаетесь дезертирами. Если вляпаетесь во что-то, я больше не смогу помочь. Когда будете вылетать – позвони. – И протягивает Нику телефон. Неужели это все?

Мы молча выходим из кабинета. До дома добираемся также молча, понимая, что́ последует дальше. Тишина сгущается в салоне автомобиля мрачным облаком. Явственнее всего в нем сквозит страх. А еще – собственное бессилие и боязнь столкнуться там с тем, что нам не преодолеть, – чувством утраты.

– Выходим.

Машина остановилась у одноэтажного дома где-то на окраине. Вокруг ни души. Я захлопываю дверь, стараюсь не отставать. Джесс идет вперед, но в дверь пропускает меня первой – и кровь в жилах холодеет. От звуков.

– Его надо отвезти в больницу! – кричит Рей.

– Нельзя, – Шон выставляет перед собой руку, пытаясь сдержать рвущуюся девушку. – Ему светит трибунал, а следом – расстрел. И уже никакие подставные документы не помогут.

– Тогда найди ему чертова врача, – не унимается она, пытаясь обойти Шона со стороны – но его не сдвинуть. – Пусти, я привезу Вальтера.

Рей глядит на Шона почти с нескрываемой ненавистью в глазах. Но эта не обида, скорее безысходность.

– Успокойся, ты делаешь только хуже. Твой доктор либо уже под арестом, либо под такой охраной, что из Коракса не выберетесь ни ты, ни он.

– Эй, – осторожно зову я. Они оборачиваются. Вид у обоих такой потерянный, что становится действительно страшно. И тихо.

– Если ничего не сделать, он умрет, – холодно произносит Рейвен. И опускается на пол. Ник застывает, не шевелясь. Кажется, не дыша даже. – Ранение серьезное. Он теряет слишком много крови.

Я прикрываю глаза.

– Переливай ему мою, – командует Ник. – У нас одна группа.

– Это не поможет, – едва слышно шепчет девушка. – Даже если я найду способ сделать это в домашних условиях, крови нужно слишком много.

– Сколько?

– Я не знаю. – Она пожимает плечами. – Уж точно больше, чем ты способен отдать.

– Плевать!

– Ник, мы все любим его как брата, – осторожно начинает Шон, тщательно подбирая слова. Но в следующее мгновение Ник делает шаг вперед, готовый наброситься на него. И тогда уже вмешивается Джесс.

– Ник, хватит! Это бесполезная затея.

Они стоят друг напротив друга, как будто сейчас сцепятся.

– Твой организм не выдержит. У всего есть предел.

– Выдержит, – сквозь зубы цедит Ник, закатывая рукав и обнажая предплечье, на котором видны синяки после сегодняшней драки, и уже почти в истерике рычит: – Он был изменен, Джесс, чтобы выдерживать. Так какого черта?

Впервые я смотрю на него и вижу, что сейчас передо мной другой Ник – напуганный до дрожи. Я понимаю каждый его жест, каждую истеричную ноту, скользящую в голосе, а больше всего – глубину боли, разрывающей изнутри. Когда ты ничего не можешь сделать. Не в силах больше этого выносить, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Всем ясно, что Артур умирает. Словить пулю, потерять столько крови и выжить без медицинской помощи… невозможно. Вот только невозможно уложить это в голове. За последние несколько