48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

– Сколько раз говорить тебе, что родственники долги не возвращают, – ругнулась Зия и, кинув взгляд в сторону Ника, спросила: – Голоден?

– Благодарю, но нет, – откликнулся тот, и я прыснул. Потому что она разговаривала не с ним, а со своим котом, усевшимся под табуретом. «Вжууу, вжууу»… Я долбанул ногой по боковой стенке. Мотор заткнулся. Всё, конец взлетно-посадочной полосы.

– Тони, ты продул! – крикнул я, наклонившись к полу, как башенный кран. – Он повелся!

Зия покачала головой.

– Кажется, мне пора. – Ник попытался смыться, и в эту секунду я подумал, что зря не поспорил с Тони, сколько времени понадобится ему, чтоб ноги унести. Из этого дома еще никто не уходил вот так просто, по собственному желанию.

– Беги, пока можешь! – прошептал я лишь губами.

– Сядь! – скомандовала Клара. Подошла и взяла Ника за подбородок, поворачивая его голову из стороны в сторону, тщательно рассматривая, будто лошадь на рынке. – Младший сын Пачелли? – на итальянском спросила она.

– Нет, мэм, – как-то поняв, ответил он. – Я не итальянец. И… не местный вообще.

– Тогда кто? Очень уж у тебя мягкий говор.

– Француз, – ответил он. – И уже ухожу.

Он попытался встать, но жилистая рука пригвоздила его обратно к стулу.

– Сиди! Как твое имя, француз?

Я поймал его взгляд и помотал головой из стороны в сторону, припоминая «Я же тебе говорил». А потом кивнул на крюк.

– Николас, – стушевавшись, ответил он.

Окно на кухне распахнулось. Ник резко обернулся, наверняка ожидая очередной поставы, а потом отшатнулся, как будто его ветром сдуло. В оконном проеме, отодвинув пепельницу из консервной банки, медленно появилась рука, как в старом шоу про семейку Адамс. Между пальцами ее была зажата сигарета. Следом показалась черноволосая макушка, и в наше окно влез сам чертов Майкл Кавано.

– Э, Арти, – крикнул он с порога, вернее с подоконника, тыча в мою сторону длинным пальцем, – закопанный под розовым кустом косарь вернул быстро!

– Все, что закопано на нашем участке, автоматически становится нашей собственностью, – встала на мою сторону Зия. На самом деле это была ее идея – заначку раскопать. А деньги мы вернули матери Майкла. – Я Марии отдала.

Майкл раздраженно вскинул руки. Его биологическим отцом был двоюродный брат Клары. Где он сейчас, никто не знал, и семья их едва сводила концы с концами. Сам Майкл жил по соседству, а влезать в наш дом через окно было коронным номером еще его отца, если верить Зии, лет так с пяти. Вот и младший сейчас так же приперся.

– Не маши, цветы разнесешь своими граблями.

– Да не трогаю я их, – открестился он, заправляя сигарету за ухо. «Зря это он. Совсем страх растерял», – подумал я, и точно: тетка тут же подлетела к нему, выбрасывая курево за окно.

– Если я еще раз обнаружу окурок в своем горшке с цветами, – пригрозила она и, сняв с ноги резиновый тапок, замахнулась, – клянусь, я выбью из тебя эту дурь и даже не посмотрю, что ты Кавано.

– Да понял, понял я, Зи. – Приобняв за плечи, Майкл смачно чмокнул ее в щеку, и Клара тут же оттаяла. – А это кто? – кивнул он в сторону Ника. Тетя что-то раздраженно пробурчала по-итальянски.

На самом деле она была гостеприимной. Каждый, кому нужна была помощь, знал, что у Кавано всегда открыта дверь. Через наш дом проходил конвейер безухих кошек, раненых собак, выгнанных мужьями-тиранами женщин, запивших родственников и бродячих детей. Поэтому она ни слова мне не сказала, когда на пороге появился Ник.

– Мне уже пора! – Он решил вовремя воспользоваться шансом.

– Сиди! – «А ведь свобода была так близко!» – Я еще завтрак не приготовила! – Клара пригвоздила его взглядом. Уйти, отказавшись от еды, в нашем доме было наивысшим оскорблением. – Как мать? – обратилась она уже к Майклу, бросив мне через стол луковицу. Зная, что от меня требуется, я принялся ее очищать.

– Взяла вторую смену в кафе, – он сорвал прямо из горшка веточку базилика и принялся громко жевать. – Вчера нам на дверь налепили предупреждение из банка.

– Бюрократы проклятые! – возмутилась Клара. Я отодвинул от нее нож, чтобы она не прибила кого ненароком.

– Пригнись! – Что-что, а реакция у Ника с детства была отменная. В мою сторону над его головой пролетела пара помидоров. – Артур, нарезай мельче! – крикнула Зи, а потом хлопнула Майкла по руке, когда он попытался отщипнуть пару листов орегано. – Бесполезные мальчишки! – проворчала она.

Через пятнадцать минут, когда еда была приготовлена, мы расселись за столом.

– Помолимся! – провозгласила Клара, сложив на стол руки ладонями вверх.

Я оказался зажат между Майклом и Ником. Протянул руку. Тот неуверенно протянул свою в ответ.

– Боже, спасибо Тебе за эту еду! Благослови руки, которые приготовили ее! И дай нам благоразумие, чтобы мы помнили о потребностях других, – произнесла Клара, на удивление, на английском.

– Аминь! – ответили мы в несколько нескладных голосов.

Поначалу было странно быть частью семьи, половина членов которой отсидели тюремный срок, занимались сбытом краденого или мелким мошенничеством, и при этом каждое воскресенье посещать церковь. Но Клара всегда говорила, что наша жизнь – только дорога, на которой мы должны сделать свой выбор. Потому что потом нас ждет что-то большее. Что, она не уточняла. Только смиренно поднимала глаза к небу. Любовь. Еда. Семья. Вот три кита, на которых держалась ее вера. Ее же она, видимо, вложила и в меня.

– А теперь ешьте. На вас троих без слез не взглянешь. Особенно на тебя, – указала она вилкой в сторону Ника. Снизу постучал Тони. Наложив полную тарелку жареных яиц и салата, Клара отправила к нему Майкла, и все наконец принялись жевать. Уж не знаю, были ли какие-то правила за столом в самой Италии, но в нашем доме они отсутствовали вовсе. Здесь можно было смеяться, болтать, есть руками и даже облизывать тарелки, если понравилось. Еда – единственная вещь в этом доме, которой разрешалось всё.

Зи работала в портовой столовой. А я помогал ей три раза в неделю, так что быстро научился не только отличать заветренную говядину и вымоченную от плесени курицу от свежей, но и в случае ошибки приготовить их так, чтоб комар носа не подточил. Она сама и научила. Пока мы уничтожали завтрак, Нику приходилось с набитым ртом отвечать еще и на поток вопросов.

– Откуда твои родители?

– Мама из Франции, отец –