Фредерик - Алиса Бастиан

— Но у меня такого не было, — сказала ты тише, чем собиралась.

Было бы, если бы его приговорили к смерти, а не отправили в лечебницу. Тогда бы не хватило всех лампочек этого мира. Ты ощутила прилив благодарности. Будь благословенен нездоровый интерес доктора Ч. к твоему пациенту, с которого всё началось.

— Я знаю, что вам было больно. Даже если сейчас — нет. Не могло не быть. Просто вспомните самый тёмный момент и оставьте его здесь.

Ты вздохнула и взяла лампу. Он был прав.

Даже если сейчас — нет.

Это был не момент. То состояние ада, в котором ты пребывала, длилось гораздо дольше. Ты вспомнила всё, что чувствовала тогда, и ввинтила лампочку в патрон. Что погасило ваш свет?

Доктор Ч. протянул тебе свой маркер, ты сняла с него колпачок и написала слово, которое не скажет ничего. Открытие, накрывшее тебя тьмой, поглотившей свет не только в тебе, но и в нём, и во всём вокруг.

Морозилка.

* * *

На втором этаже было множество секций арт-терапии. Вам предложили передники: доктор Ч. отказался, ты взяла. Кто-то рисовал на холсте, кто-то на полу, кто-то на стене; были секции раскрашивания, секция цветотерапии с разноцветными предметами, секция тактильной передачи эмоций (банки с красками, в которые нужно было опускать руку и оставлять отпечаток ладони на бумаге, как бы передавая ей свои переживания) и несколько других.

— Куда хотите пойти?

Ты решила выбрать что-нибудь попроще и желательно там, где поменьше людей. Вы поднялись на пару ступенек небольшой площадки с материалами — палитры, тюбики, бумага, ткани, даже блёстки, — и ты попыталась рассмотреть всё получше. В конце концов, кое-что приглянулось тебе больше другого.

— Туда, — показала ты, задев ногой коробочку с мелками.

Чёртовы краски были повсюду. Ты надела передник и убрала волосы, но всё равно умудрилась испачкать лицо. Видимо, когда неосознанно тёрла лоб, размышляя, какую секцию выбрать. Доктор Ч. взял специальную салфетку, которые лежали в подставках по всему помещению, и сначала протянул её тебе, но потом передумал.

— Что? — спросила ты.

— Вы просто очаровательны.

Представляю.

Ты фыркнула, но позволила доктору Ч. стереть тебе краску со лба, оказавшейся лиловой. Жаль, что тогда в кабинете зазвонил телефон. Может, тебе бы повезло, и вас бы сейчас здесь не было. Слишком уж бережно он это делал.

Перед тобой стояло множество открытых банок с красками и огромный лист бумаги на мольберте. Тебе всего-то и нужно было опустить руку в понравившуюся краску и оставить отпечаток ладони, но ты всё не решалась. Ты пыталась припомнить цветовые тесты доктора Ч., но это не дало тебе подсказки, какой цвет выбрать. Ты снова загоняла себя в угол, как тогда, с тестами, даже не осознавая этого, пока доктор Ч. не сказал:

— Не думайте. Просто сделайте.

Он прав.

Ты выбрала банку, макнула в неё руку, подождала, пока краска почти перестала капать с пальцев, и прижала ладонь к листу бумаги, оставляя на нём свежую рану отпечатка. Красного как кровь, которой были замараны руки твоего преступника. Как страсть, спасшая тебе тогда жизнь. Как пиджак, делавший из тебя кого-то другого, как бархатная обивка мебели в опере, где ты не была собой, как роза в вазе на столе кухни доктора Ч., где тебе настоящей не было бы места.

Доктор Ч. встал рядом, посмотрел на мольберт и протянул тебе тряпку вытереть руки. Ты подозрительно посмотрела на него — он почему-то молчал.

— Ну? — не выдержала ты.

— Что?

— Что вам говорит это обо мне? Моей… привязанности?

— Мы здесь не за этим, — покачал головой доктор Ч. — Просто хотел, чтобы вы немного расслабились. А не анализировать вас.

— Неужели, — довольно ядовито отозвалась ты, сама не понимая, откуда берётся эта горечь.

— Вы видите подвох везде, даже где его нет, — улыбнулся он.

— А вы не видите его нигде, даже где он есть, — не удержалась ты.

Заткнись, дура!

— Простите?

— Ваша очередь, — заявила ты, чтобы переключить его внимание.

Доктор Ч. открыл рот, чтобы по привычке сказать что-нибудь вроде того, что он ни при каких обстоятельствах не будет совать руку в банку с краской, но вспомнил, что сам тебя сюда привёл. Что ты не сдашься. И что он и так частенько делает с тобой то, чего обычно не делает. Лампочка сегодня уже была, почему бы не запачкать свою дорогую рубашку краской?

— Ну ладно, — вздохнул он, закатывая рукава.

Потом осторожно опустил руку в одну из банок, дал краске немного стечь, наклонился и оставил на бумаге большой отпечаток своей ладони рядом с твоим маленьким. Белый как снег, который ещё не укрыл грязную землю. Как незапятнанная душа, которой не было ни у одного из вас. Как светлое будущее, чем вы оба также не могли похвастаться.

Твой красный отпечаток уже потёк, и белый, в котором краски было больше, стал его догонять. Вы просто очаровательны. Ближе к низу листа несколько потёков соединились в один, нерешительно превращаясь в новое пятно. Нежно-розовое, как романтичный рассвет. Как помада, которую ты стирала с губ доктора Ч.

Как очки, которые, по его мнению, надел на тебя твой психопат и в которых, похоже, теперь был он сам.

54

Посещение выставочного пространства не прошло для тебя бесследно: уже наутро ты проснулась с ужаснейшим насморком, мучавшим тебя следующие несколько дней. Не помогали ни капли, ни спреи, ни таблетки, ни продукты. Тебе хотелось спать, но голова периодически раскалывалась, словно сопли проникли даже в мозг. Потом добавились кашель и слабость, хотя температуры не было. Три с половиной дня ты отнекивалась, повторяя, что всё в порядке. Меньше всего тебе хотелось видеть или слышать доктора Ч. Звонки которого ты сначала сбрасывала, переводя общение в текстовые сообщения и говоря в них, что просто устала и хочешь побыть дома одна. Но когда наступил вечер вторника, а ты по-прежнему отказывалась говорить по телефону и заявила, что в среду не приедешь в лечебницу, трубку пришлось всё-таки взять, потому что доктор Ч. собрался ехать к тебе. К этому времени тебе стало получше, но, конечно, он понял, что ты простудилась. Тебе стоило огромных усилий убедить его не приезжать. Пришлось прямо сказать, что ты не хочешь никого видеть и вообще уже ложишься спать.

Ложь.

В среду санитар Х., с которым ты обменялась телефонами, прислал грустный смайлик в ответ на твоё сообщение о том, что сегодня ваша шахматная партия не состоится, и пожелал выздоровления. Вы нужны нам здоровой.

Нам.

Доктору Ч. ты сообщила, что практически здорова, но