Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

отвернулась. Хотя, не будь рядом Альго, пожалуй, взгляд отводить бы не стала – у принца было на что посмотреть. Аштар тоже отличался великолепным телом, но он исхудал в плену и только сейчас вновь наращивал мускулатуру. Элай же никогда не испытывал ни голода, ни нужды. Фраза «Дракон никогда не перестанет быть драконом» прекрасно описывала его самого – увлечение кальяном и вином не помешало ему сохранить идеальные пропорции тела и крепкие мышцы.

При всей моей нелюбви к нему я понимала, почему в постель принца выстраивались целые очереди из женщин, несмотря на проклятье драконьей беременности. Из рецептов противозачаточных настоек никто секрета не делает и дорогих ингредиентов там нет, а такого красавца-мужчину еще поди найди. Из аристократов-то все в основном как Мирале…

– Вы бесстыдник, ваше высочество! Здесь же дамы! – рявкнул Альго, из которого война на удивление пока еще не выбила представления о приличиях.

– Чего мне стыдиться? – деланно изумился Элай. – Вы же ездите на голых лошадях рядом с голыми собаками мимо голых птиц, и вас ничто не смущает. Почему тогда должен быть одет дракон?

– Это разные вещи!

Ему ответило презрительное фырканье, но уже не человеческое, а низкое, трубное и оглушительно громкое. Я повернулась обратно, сообразив, что пропустила момент, когда принц превратился в дракона.

И правда, вместо привлекательного мужчины на поляне возвышался огромный крылатый ящер. Я невольно охнула от восхищения. Все-таки есть очарование в этих прекрасных существах!

Стоящий на четырех лапах ящер превосходил размером фургон и переливался золотом так, что слепило глаза. Вся его шкура была словно усеяна блестящими, только-только отчеканенными монетами. Клыкастую морду венчала костяная «корона», от затылка до хвоста по линии хребта шел шипастый гребень, исключавший любую возможность прокатиться на драконьей спине. Каждый коготь на лапе был величиной, наверное, с мою ладонь. Широко и кровожадно оскалившись (а могли ли вообще драконы это делать иначе?), Элай взмахнул крыльями и взмыл в небо, задев ветки соседних деревьев и сбив с них ворох листьев.

Лошадь Альго была хорошо выдрессирована и лишь переступила с ноги на ногу, а вот моя испуганно заржала и дернулась в сторону. Вскрикнув и напрочь забыв о существовании поводьев, я вцепилась в край седла. Если бы не Альго, который тут же подхватил животное под уздцы и успокоил его всего парой тихих слов, я бы скатилась на землю, и хорошо, если бы ничего себе не переломала.

– Паршивец самовлюбленный, – процедил Альго, как только убедился, что лошадь подо мной вновь присмирела. – Как и все драконы, думает об одном себе.

– А я уж думала, что того лихого критика королевской власти, которому я собиралась вручить свое сердце семь лет назад, подменил демон-двойник, – пробормотала я. – Какое облегчение знать, что ты – это по-прежнему ты.

Бывший любовник слишком хорошо меня знал, чтобы не заметить сарказм в моих словах.

– Приятно знать, что и ты такая же ядовитая, как в юности, – усмехнулся он, но быстро посерьезнел. – Утекло много воды, Мел. Многое изменилось.

Альго спешился и подал мне руку, помогая выбраться из седла. Слуги уже суетились, расстилая под деревьями покрывала, укладывая подушки и устанавливая низенький, высотой всего в две ладони, столик. На нем, как по волшебству, появлялась ароматно пахнущая еда.

Не став мешать слугам подготовить все к обеду, или, вернее, к позднему завтраку, я прислонилась к дереву поодаль. Альго присоединился ко мне.

Я украдкой наблюдала за ним. Он наклонился, сорвал длинную травинку и принялся ее жевать – совсем как в юности, когда мы с братьями и сестрой сбегали в соседний лесок. Средний брат встречался там с Альго, чтобы поучиться «грязным» дуэльным приемам, пока не видят родители, старший, которому тогда уже исполнилось почти тридцать, за нами присматривал, а для нас с Аминой это был просто повод отдохнуть.

Его глаза все так же сверкали, а взъерошенные волосы лихо торчали в разные стороны. Только плечи стали шире и осанка изменилась с юношеской на мужскую, более серьезную.

Час назад, когда я увидела его возле охотничьего домика, то наполнилась тревогой. Я понятия не имела, что ожидать от этой поездки. А вдруг екнет в груди и проснутся старые, давно похороненные воспоминания о любви, против которой тогда был целый мир? Вдруг я пойму, что никогда и не переставала любить мужчину, с которым познала первые поцелуи, первую радость взаимности и даже нечто большее?

Но нет, сердце оставалось спокойным. Как Элай не заставлял его подпрыгивать от сладкой дрожи, так и Альго, похоже, утратил эту способность. Может быть, со времени нашей юности я стала жестче, а может, пустующее место уже начал занимать другой мужчина, с кожей цвета сумерек и глазами, в которых падал пепел.

Альго, казалось, был поглощен наблюдением за слугами, когда тихо сказал мне:

– Говорят, ты близка с Элаем.

Помрачнев, я повернулась к нему.

– Кто говорит?

– Это всего лишь слухи.

– Когда это ты начал прислушиваться к сплетникам?

Он наконец посмотрел на меня.

– Так это правда или нет?

Я поджала губы.

– Если бы нас не скрепляло общее теплое прошлое, ты бы сейчас получил пощечину, Альго. Уже очень давно никто не смел так запросто, мимоходом обвинять меня в легком поведении.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А ты напрашиваешься на оплеуху все сильнее.

Альго вдруг рассмеялся.

– Нет, не верю, что у тебя с ним что-то может быть. Ты слишком хороша для этого дурака.

Я отвернулась.

– С твоей стороны будет большой ошибкой считать Элая дураком. Он куда умнее, чем кажется.

– Подвешенный язык еще не делает шута ученым. А это все, что есть у Элая.

– За несколько дней в Тайезе ты не мог узнать его настолько близко. Значит, опять повторяешь слова Хашима?

Он помолчал, пристально глядя на меня. Улыбка сошла с его губ, словно ее и не было.

– Ты как будто на что-то зла на меня.

– А разве нет причин? Ты бросил меня, укатив на войну, исчез на семь лет, а когда вновь объявился, первым делом обвиняешь во внебрачной связи с другим мужчиной, даже не узнав для начала, как у