Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

– Это точно необходимо? – поинтересовалась я.

– Знаешь, ты правильно сделала, что сбежала из обители, не дожидаясь окончания обучения. С твоей брезгливостью ты магом не стала бы никогда.

– Спорно. Нежелание носить грязное вшивое тряпье никак не влияет на врожденный дар к колдовству. Впрочем, ладно. Я-то могу прийти домой и вымыться, а ты говнюком быть не перестанешь, сколько ни оттирайся.

– Вот и порешили. Теперь шевелись, время не терпит.

Я послушно закуталась в накидку, скрывая под ней дорогую ткань, красивую вышивку и украшения. Кольца с пальцев я тоже предусмотрительно сняла и спрятала. Хведер напоследок критически меня осмотрел, убрал незамеченную мной светлую прядь и наконец кивнул.

– Иди за мной.

Мы вышли с другой стороны переулка, где никто не мог видеть меня и моего преображения, и направились к таверне.

На улице быстро темнело и становилось многолюднее – во мраке много не сделаешь, а на свечах и масле для ламп хозяева обычно экономили, так что у простых работяг день обычно заканчивался с гаснущими солнечными лучами. Народ перед тем, как пойти домой, подтягивался к питейным местам – пропустить кружечку, пожаловаться друзьям на жизнь, а потом уже отправиться на боковую.

Лавируя между моряками и грузчиками, я пониже опускала лицо. Вряд ли меня могли узнать, но некоторые посетители уже подвыпили, и встрять в драку, потому что я кому-то приглянусь, было бы лишним. И все больше вопросов вызывала причина, по которой Хведер меня сюда затащил.

Свободных мест в таверне оставалось немного. Северянин кивнул паре знакомых, однако присоединяться к ним не стал. Мы сели возле стены, заняв столик для двоих. Музыка не играла – в заведении прекрасно обходились и без этого. По большей части посетители были сенавийцами, но слышалась и чужая речь, мелькали бледные раскосые лица сетуайцев и до черноты смуглые атликийцы. Под низким потолком держался дым от курильниц, в которых явно помимо благовоний содержалось что-то наркотическое.

– Чего мы ждем? – спросила я Хведера после того, как он отпустил разносчицу, заказав две кружки пива.

Северянин кивком указал на компанию, расположившуюся ближе к середине большого зала. Мужчины там собрались разношерстного вида – от простых рыбаков до наемников.

– Слушай их внимательно, – посоветовал Хведер. – И запоминай лица. Никого, кстати, не узнаешь?

Я отрицательно покачала головой.

– А должна?

– Ну мало ли. Наслаждайся, в общем. Они уже начали.

Хотя компания находилась через несколько столиков от нас, напрягать слух не понадобилось – мужчины говорили достаточно громко. Сперва удивившись, вскоре я поняла, что они делали это намеренно. И места выбрали посреди зала тоже не случайно – оттуда их было слышно всем.

– Я видел это своими собственными глазами! – потрясая кружкой, из которой проливалась пивная пена, уверял рыбак. – С неба шло свечение, прямо от звезд. А когда я подошел поближе, спрятавшись за деревьями, то увидел ее. Она стояла, подняв руки, и впитывала в себя звездный свет, а потом простерла их над мертвецом у ее ног, и он ожил!

– Если ты был такой же пьяный, как сейчас, то тебе не только ожившие мертвецы могли привидеться, – засмеялся один из мужчин за столом.

– Пошел ты, Пард! – оскорбился рыбак, похоже, назвав собутыльника по кличке. Лицо у того и правда было покрыто оспинами, которые неравномерно загорели под солнцем и напоминали пятнистую шкуру леопарда. – Я и сейчас еще не пьяный, и тогда не был.

– Так что дальше-то? – напомнил другой товарищ.

– Мертвец ответил на ее вопросы и опять замертво упал! Девушка эта – маг настоящий! Прямо из Хелсаррета, зуб даю!

– Нашел чем удивить, – фыркнул все тот же «леопардовый» мужчина. – Ты из какой дыры вылез? В Тайезе на Храмовой горе уже лет сто их резиденция стоит. Они каждый праздник чудеса перед толпой показывают.

– И что, они там с мертвыми говорят? – не сдавался рыбак.

– Может, и говорят, – согласился Пард.

– И целый отряд наемников по щелчку пальцев убивают?

– А вот про это я бы отдельно послушал, – подал голос прежде молчащий человек на краю стола. Одежда выдавала в нем охранника торговых караванов. – Возле Касалеса на днях и правда кто-то порешил целый отряд хороших ребят. Никто не выжил. Как, говоришь, выглядела эта колдунья?

– Волосы как золото, – принялся заливать рыбак. – Лицо как луна. Шея как у лебедя. Тело стройное и гибкое, как тростиночка. Красивая – ум потеряешь от одного взгляда!

– По описанию – ну точно леди Мелевин ан-Сафат, – вдруг вступил в разговор еще один собутыльник. – Я у нее год проработал, пока не подался на вольные хлеба. Может, она и не зря тех ребят порешила? У нее пару лет назад гашишшины всю семью вырезали. Говорят, она виноватых до сих пор ищет, да все не сыщет никак.

– Ты со словами поосторожнее, – пригрозил охранник каравана. – Я же сказал, парни там хорошие померли.

– Знамо всем, какие из наемников хорошие парни, – усмехнулся тот. – Половина у стен ордена гашишшинов отирается, а потом делает вид, что ни при чем, когда погибают действительно хорошие люди.

У меня похолодело внутри еще при упоминании деревни Касалес, а когда прозвучали звуки моего имени, и вовсе все оборвалось. К счастью, мужчины зацепились языками и принялись спорить уже насчет наемников, забыв обо мне.

Я повернулась к Хведеру, который, как ни в чем ни бывало, пил принесенное девушкой-подавальщицей пиво.

– Какого нага облезлого здесь происходит? – прошипела я.

– Ты сама все слышала.

Я уже начала подниматься, однако северянин резво схватил меня и силой вернул на лавку, нервно оглянувшись – заметил это кто-нибудь или нет.

– Сиди! Ты же не лезть к ним вздумала?

– Не совсем дура! Ты объяснишь что-то или нет? Человек, назвавший мое имя, у меня никогда не работал – я всех своих до последнего раба на плантациях знаю в лицо и по именам! И рыбака этого в