Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

Нам поклонился администратор, облачённый в светло-серый с отливом фрак. И выйдя из-за стойки, расплылся в улыбке.

— Пожалуйста, присаживайтесь на любые свободные места, — он обвёл рукой полупустой зал, где за круглыми столиками восседали столичные чинуши. Кто-то задумчиво жевал, читая газету, другие, успев отобедать, рассматривали нас и протирали губы салфеткой или допивали последние граммы виски. Имелась и парочка в отдалении возле окошка. Молодой мужчина со скучающим видом намазывал масло на хлеб. Сидевшая напротив него девушка без умолку щебетала.

Мы выбрали место у другого окна. А когда официант в таком же сером фраке раскрыл передо мной меню, я невольно усмехнулась.

Вопросительный взгляд Винсента заставил объясниться.

— Что-то такое уже было, — сказала я.

— И тогда ты сбежала, оставив нас обоих голодными.

— Повод был более чем серьёзный.

— Но теперь я надеюсь, никто не помешает нам.

Винсент вернул меню официанту и облокотившись на стол, подался ко мне.

— Один вопрос, — сказал он. — Ты что, в курсе увлечения Лариэль?

Откинувшись на мягкую спинку, я бросила беглый взгляд в окно и ответила:

— Она не говорила прямо. Но вряд ли уж тихая, скромная дочь деспотичной матери смогла бы столько времени оставаться незамеченной, помогая мужчине.

— В Арденхилл это почти невозможно.

— Так что же?

— Ты права. Она автор этих книг. Лариэль пишет уже около пяти лет. И я помогаю ей. По дружбе, разумеется. Никто из нас, к счастью, не обременён безответным чувством.

— Пять лет, — повторила я, не веря ушам. — Она пять лет водит мать за нос. Браво. Снимаю шляпу. Но что она делает с гонорарами? Урсула наверняка заведует всеми её финансами.

— Деньги лежат на моём счету. Они станут частью состояния Лариэль после моей смерти.

В груди неприятно кольнуло.

— Лариэль всё знает? — спросила я.

— Я рассказываю ей о своих снах. Она единственный человек, которому можно довериться. И если бы не она, я бы, наверное, сошёл с ума.

Мы дождались, когда официант поставит перед нами тарелки с исходящим паром рагу. Затем Винсент продолжил:

— От неё я не вижу жалости. Она пытается поддержать. Лариэль даже отыскала в книгах своей библиотеки подтверждение моим способностям. А ещё пророчество, которое казалось мне странным до тех пор, пока я не увидел во сне собственную смерть.

— За всё приходится платить, судьбе вверяясь. За дар, за избавление от мук. Когда протягивает руку верный друг, твою беду с собою забирая, — повторила я слова Лариэль, сказанные в ту нашу встречу.

— Она и это тебе поведала, — усмехнулся Винсент.

— Здесь довольно иносказательно говорится о том, что ты заберёшь с собой мою беду, прикрывая от пули?

— Похоже на то. Или это просто красивое стихотворение.

Мы взялись за ложки. Но аппетит у меня пропал, и ела я лишь для того, чтобы заглушить рулады в животе.

Как можно было просто взять и смириться? Почему вместо того, чтобы искать подтверждение этим якобы пророчествам, Винсент с Лариэль не удосужились выяснить способы избавить лорда от беды? Если всё это, конечно, правда.

Я смотрела на него и ловила себя на мысли, что не желаю ему смерти. Я хочу, чтобы этот сильный, предприимчивый человек жил, чтобы строил планы и исполнял их. А ещё, чтобы сделал верный выбор.

Набравшись смелости, я спросила:

— Скажи начистоту, Винсент, почему ты против того, чтобы школа Эттерфилд продолжала работу? Дело в прошлых обидах?

Не донеся до рта ложку, мужчина опустил её в тарелку, взял со стола салфетку, промокнул губы и, скрестив руки на груди, сказал.

— Нет. У меня не осталось ни злобы, ни обиды. Ни к отцу, ни к женщине, которую он любил.

— Но почему тогда?

— Всё сложнее, чем ты думаешь, Линда. Здесь замешаны другие люди, и у них свои цели, свои методы вести дела. Я не хочу говорить об этом.

— Ты сейчас про Урсулу Белрейд, я права?

На меня посмотрели исподлобья тяжёлым, обжигающим взглядом.

— Всё, не продолжай, — поспешила я унять Лихо. — Нет так нет.

— Скажу лишь, — отозвался Винсент, — что тайны прошлого школы Эттерфилд касаются многих. И если кто-то посмеет нарушить планы её переустройства, пострадают невинные люди. Ты уже почувствовала на себе манеру Урсулы Белрейд решать проблемы. Поэтому настоятельно прошу тебя не испытывать судьбу. Ведь когда меня не станет, я никоим образом не смогу влиять на поступки этой женщины.

Винсент ещё больше запутал меня, но выяснение подробностей пока решено было отложить. Лорда и без того раздражал мой напор, и так как я уже не раз становилась жертвой его горячности, рисковать больше не тянуло.

Требовалось убить время до званого ужина у королевы, а потому после обеда лорд устроил для меня экскурсию. Усевшись в открытом экипаже, мы катались по городу, он рассказывал мне его историю, показывал достопримечательности и даже завёл на руины времён древней империи, что существовала здесь две тысячи лет назад. Моя жажда познания в тот день была удовлетворена под крышечку. И безмерно довольная, я даже позволила уличному художнику написать углём наш с Винсентом парный портрет.

Получилось здорово. Рассматривая рисунок, я не могла не отметить, что мы замечательно смотримся вместе. Но когда лорд велел мне рисунок убрать и сохранить на память, снова стало грустно. Даже слёзы выступили.

— Ты чего? — спросил Винсент, останавливая меня, обнимая за плечо и заглядывая в лицо. Вот если бы он не начал спрашивать, я бы, наверное, смогла сдержаться. Но теперь было уже поздно. Подбородок задрожал, я всхлипнула, а потом расплакалась.

Мужчина обхватил меня обеими руками, прижал к груди и позволил мочить слезами ворот своей рубашки.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, Винсент, — рыдала я. — Нельзя так! Так неправильно! И если мне суждено увидеть, как ты погибнешь, спасая меня, будь проклят день, когда я в поезде с полки упала и ваш Арденхилл ворвался в мою жизнь!

Винсент отстранился и удивлённо посмотрел на меня. Я же ругая себя за неосторожность, готовилась уже оправдаться. Мол, ерунду сказала. Но мужчина опередил меня:

— Что это всё значит? — спросил он, сведя брови к переносице.

Глава 48

Марина, без паники. Импровизируем, пока в сумасшедший дом не загремела со связанными за спиной рукавами.

— Я