Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

что пары, танцующие поблизости, стали останавливаться, глазея на нас. Демонический смех длился недолго. Не прекращая ласкать меня взглядом, мужчина склонился и сказал чуть слышно:

— Обожаю женщин, которых непросто обмануть.

— Обманывать — ваша профессиональная обязанность?

— Не нужно думать обо мне слишком дурно. Да, эта женщина нисколько не занимает моих мыслей, и, заметь, я этого не скрываю. Мне знакомы мастера притворства, чьё умение достойно оваций. Они плетут хитрые кружева лжи, и часто даже сами не отдают себе отчёта в том, что делают и говорят. А чтобы оправдать себя, им достаточно назвать это ложью во благо. И вот уже нет больше гнусного обманщика, а есть самоотверженный герой, который заботится о душевном спокойствии ближнего. Но враньё всегда останется враньём, под каким бы соусом её ни подали. Я же крайне редко лукавлю. И чаще всего говорю, что думаю. Вот как теперь. Я хочу тебя, Линда. И сегодня ночью в твоих покоях нам будет не до сна.

Мне чуть дурно не стало. Округлив всё, что могла округлить, я изумлённо уставилась на мужчину.

— В каких ещё покоях? — спросила я.

Курт улыбнулся, как мог улыбнуться только искуситель со стажем.

— Перестань, — сказал он, и ладонь его скользнула сильно ниже моей талии. — Сюзанна наверняка определила для тебя комнату. Даже если не признаешься, где будешь ночевать, я всё равно это выясню. Для меня все двери здесь открыты.

— Ты слишком самонадеян, — проговорила я, придя в себя после шока.

— Имею право. Король и королева мои кузены.

— Что ж. Тогда успехов тебе в поисках, — язвительно сказала я. — И постарайся воспользоваться окном. Люблю, знаешь ли, когда мужчины в окна залезают. Опасность только подогревает страсть.

Курт сощурился и стал вдруг предельно серьёзным, а объятия его окаменели.

— Любишь дразнить, Линда?

— Обожаю.

— У всего бывают последствия. Ты к ним готова?

— Послушай, — вздохнула устало. — В своей жизни я уже дважды обезвредила бандита, поспособствовала лишению родительских прав чудовищной недоматери, только что подписала себе приговор, по которому лорд Хальт не побрезгует свернуть мне шею. И, кажется, я готова ко всему, Курт. Тебе меня ни напугать, ни удивить. Смирись.

Я даже по плечу его похлопала. Воспользовавшись коротким замешательством, в которое мне всё же удалось ввести мужчину, поспешила отстранить его от себя, развернулась и скрылась в толпе танцующих.

На миг поймала смеющееся лицо Сюзанны. Королева танцевала с каким-то военным и, судя по всему, слышала наш с её кузеном разговор.

Не знаю точно, искала я Винсента или, наоборот, желала скрыться от него. Но оставаться на месте больше не было сил. Я готовилась уйти, сбежать. Даже план составила, по которому в ближайшей перспективе маячила возможность заночевать в гостинице при вокзале или даже просто на вокзале. Там ведь всегда людно. Сел себе на лавочку и сиди. Никто и внимания не обратит. Потому что всё точно так же поезда ждут, отдаваясь неотступной дремоте.

Главное было сделано. Теперь я могла покинуть Эттерфилд, зная, что школе помогут. Сюзанне хотелось верить. Вот только совесть мучила. Что-то подсказывало, в причинах закрытия школы имелось нечто большее, чем банальная жажда обогащения.

Я скользнула из зала, оставив позади себя шум праздника. И вскоре стук каблуков по паркету стал единственным звуком, сопровождавшим меня. Я не знала, куда идти, просто шла и, прорезая коридоры, рассматривала их живописное убранство. Потухшие факелы на стенах, портреты в рамах, доспехи и боевое оружие былых времён. Все предметы имели одну общую деталь. Она ненавязчиво вплеталась в кружево эмальера, украсившего старинный кронштейн, угадывалась в изгибах кольчужной вязи доспехов. Даже на рукоятках мечей и в украшении картинных рам сквозили намёки на неё. Красивый, свежий бутон только что распустившегося цветка в обрамлении шипов, опасных и безжалостных, готовых уничтожить хрупкую нежность растения.

— Мисс? — Меня окликнул кто-то позади, заставляя испуганно обернуться. Это был слуга в золотом фраке и с невозмутимым лицом. — Вы уходите, мисс?

— Да, да, мне нужно возвращаться на вокзал.

— Поезд в Эттерфилд уже ушёл.

— Знаю. Я готова подождать утренний.

— Не нужно. Мне приказано передать, что если вы не намерены остаться здесь, вас ждёт экипаж до гостиницы.

— Какой гостиницы? — удивилась я.

— "Палладия". В ней чаще всего селят гостей королевской семьи.

Вздох облегчения вырвался из моей груди. Надо же. Сюзанна обо всём позаботилась, и мне не придётся ночевать на вокзале. Правда, я так и не узнаю, в чьё окно залезет нахальный Ёрден, решив, что я останусь при дворе. Да и бог с ним.

Была уже ночь, когда я спустилась с крыльца в сопровождении слуги. Прохлада щекотала кожу, но ещё чуть-чуть, и я бы начала замерзать, несмотря на жакет и длинную юбку. Сюртук Винсента мне бы сейчас не помешал. Но о том, чтобы встречаться с лордом в ближайшее время, не было и речи. Может, это и хорошо, что он уехал.

Двор освещали воткнутые в землю высокие факелы, и в свете огня я видела за калиткой тёмный силуэт экипажа, запряжённого двумя лошадьми, сбрую одной из которых поправлял возница.

Увидев нас, человек ловко забрался на облучок и, взявшись за поводья, стал ждать, когда я займу место.

Оказавшись в салоне, порадовалась отсутствию ветра. Устроившись поудобнее, ощутила, как карета качнулась, сходя с места, и зацокали по выложенной камнем дорожке копыта лошадей.

Ехали мы недолго, но даже так я успела задремать, пригревшись на мягком диванчике. В полудрёме вспоминались слова Курта о лжи во благо. Надо же, какой рассудительный подлец. А ведь он прав. Ложь всегда остаётся ложью, какие бы цели ни преследовал тот, кто произносит её.

Из сна меня вырвал толчок, когда карета остановилась. Следом кто-то отворил дверцу.

Выглянув, я с некоторым опасением уставилась перед собой. Двор дома в три этажа среди таких же невысоких домов на широкой центральной улице тоже освещали факелы. Людей здесь было немного. Лишь двое мужчин, которые живо переговаривались на крыльце, обратили на меня своё внимание и умолкли, когда гостиничный лакей в форме неясного оттенка, отдававшей жёлтым в свете факелов, подал руку и помог мне выбраться.

Он проводил меня до дверей. А когда завёл в тёплый, освещённый люстрой со множеством свечей холл, поклонился и вернулся на улицу. Я успела лишь рассмотреть замысловатую резную мебель из светлого дерева, расставленную вдоль оклеенных зелёными обоями стен, как вдруг ко мне обратился