После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Один из нападавших ударил сбоку.

Клинок не вошел глубоко — Тавриан успел уйти на полшага, но кровь сразу потемнела на его боку.

Я увидела.

И все внутри остановилось.

— Тавриан!

Он даже не посмотрел на рану.

Ответным ударом сбил нападавшего с ног, шагнул назад, закрывая путь ко мне, и сказал так спокойно, будто речь шла о карте:

— К выходу.

— Вы ранены.

— К выходу.

Человек с белым обручем рассмеялся в дыму.

— Камень все равно наш. А кровь Нарвик пойдет туда, куда решил Совет.

Нарвик.

Он сказал это вслух.

Значит, они знали точно.

Я прижала первый драконит к груди.

— Тавриан, они знают.

— Да.

— Значит, третий ящик у них.

— Потом. Идите.

С потолка посыпались камни.

Мадор крикнул:

— Обвал идет! Все к старому ходу!

Остромир схватил Ройса и потащил его к вентиляционному выходу. Харс прикрывал. Тавриан отступал последним. Кровь на его боку стала видна сильнее. Он держался, но я уже понимала: долго так не сможет.

Я пошла к нему.

Он посмотрел так, что другой человек остановился бы.

Я не остановилась.

— Вы сейчас скажете, что я мешаю, — сказала я. — А я скажу, что если вы упадете, мы потеряем командира, путь и, возможно, всех. Поэтому молчите и дайте мне зажать рану.

— Не время.

— Именно время.

Я сунула драконит Остромиру, который уже тянулся к нам.

— Держите.

— Нет, — сказал кузнец. — Камень должен быть у тебя.

— Тогда зажмите его зубами, но мне нужны руки.

Остромир выругался, но забрал камень через ткань и тут же вернул мне уже завернутым в плотную кожаную обмотку.

— Держи под мышкой. Не голой рукой.

Я прижала сверток к боку и сорвала с шеи мокрую ткань. Тавриан хотел отступить, но я уже нажала на рану.

Он резко вдохнул.

— Терпите, глава стражи.

— Приказываете?

— Да.

На его лице промелькнуло что-то почти невозможное в такой момент.

Улыбка.

Совсем короткая.

Потом сверху рухнул большой камень, разбился рядом с помостом, и времени на странные улыбки не осталось.

— В ход! — крикнул Мадор.

Мы отступали к вентиляционному выходу.

Он действительно был узким. Даже хуже, чем прежняя щель. Но теперь страх стал другим. Не камень над головой, не темнота. Теперь страх был в крови на моей ладони и в том, что люди Эрдана все еще шли за нами.

Харс и Остромир помогли Ройсу пролезть первым. Мадор ушел следом, чтобы вести. Потом я должна была идти.

— Нет, — сказал Тавриан. — Сначала она.

— Я иду после раненых.

— Сначала вы.

— У вас рана.

— Именно поэтому не спорьте.

Я посмотрела ему в глаза.

— Вы не вывезете меня приказами всю дорогу до конца книги.

Он на секунду замер.

Остромир рявкнул:

— Потом будете решать, кто кого куда вывозит! В ход!

Тавриан подтолкнул меня первым.

Я полезла.

Сверток с драконитом мешал, цеплялся, давил в ребра. Руки скользили по камню. За спиной слышались удары, крики, грохот обвала. В какой-то момент что-то вспыхнуло серым светом, и весь ход на секунду осветился изнутри.

Драконит в моих руках ответил.

Не просто теплом.

Голосом.

Не человеческим.

Но ясным.

Неси.

Я зажмурилась и продолжила ползти.

Впереди Мадор кричал, куда ставить руки. Ройс кашлял. Камни сыпались за нами. Тавриан полз последним. Я знала это, хотя не видела. Он снова закрыл всех собой, даже раненый.

Злость и страх смешались.

Когда мы выбрались в верхний штрек, я почти упала на Мадора. Он подхватил, не дал удариться о камень.

— Живая?

— Да.

— Камень?

— Со мной.

— Тогда остальные тоже будут стараться.

Остромир выбрался следом, потом Харс, потом Тавриан.

Он вылез сам.

И сразу оперся рукой о стену.

Кровь была уже не просто пятном. Она пропитала бок камзола и капала на камень.

Я бросилась к нему.

— Садитесь.

— Нет.

— Садитесь, или я скажу Остромиру.

Остромир, выбираясь из хода, сказал:

— Я уже слышу.

Тавриан сел.

Не потому, что послушался меня.

Потому что ноги, кажется, впервые перестали держать его так уверенно.

Харс проверил ход за нами.

— Они не идут.

Мадор прислушался.

— Не идут, потому что часть зала легла. Но есть другой путь. Если знают шахты, выйдут выше.

— Далеко до выхода? — спросил Остромир.

— Через верхний штрек — час. Если не встретим воду и если подпорки живы.

— Великолепно, — сказала я, доставая из сумки жгут и чистую ткань.

Руки дрожали, но не так сильно, чтобы мешать.

Я разрезала ткань ножом.

Тавриан смотрел на меня сверху вниз.

— Вы умеете?

— Нет. Но я видела, как Варна перевязывала раненых после пожара.

— Это не одно и то же.

— Тогда объясняйте.

Он начал объяснять.

Коротко.

Без лишней героики.

— Давить выше раны. Не внутрь. Если кровь темная — лучше. Если алая струей — хуже.

— Сейчас?

— Темная.

— Хорошо.

— Не затягивать слишком сильно. Нужно идти.

— Вы будете идти?

— Да.

— Разумеется.

Я затянула повязку. Он не издал ни звука, только побледнел сильнее.

Остромир протянул флягу.

— Пей.

Тавриан сделал глоток.

— Не надо смотреть так, — сказал он мне.

— Как?

— Как будто решаете, кого убить за эту рану.

— Я уже решила.

Харс хмыкнул.

— И кого?

— Человека с белым обручем. Вирену. Мелласа. Эрдана. Порядок уточню позже.

Остромир буркнул:

— Главное — не всех одновременно. Неудобно.

Тавриан неожиданно тихо рассмеялся.

И тут же поморщился от боли.

— Не смешите раненого, — сказала я.

— Вы начали.

— Я редко бываю виновата одна.

Он посмотрел на меня.

Очень внимательно.

В этом взгляде было слишком многое для темного штрека, крови и погони.

Я первая отвела глаза.

— Камень, — сказал Остромир.

Я развернула кожаную обмотку.

Первый драконит лежал внутри тяжелым темным куском. Теперь он не светился так ярко, но в глубине серебристой жилы пульсировал серый огонь. На моей ладони, там, где я коснулась его голой кожей, остался тонкий след — не ожог, а линия, похожая на металл под кожей.

Остромир посмотрел и выдохнул.

— Принял.

— Кто?

— Камень тебя. Или ты его. Разница теперь небольшая.

— Что это значит для суда печи?

— Что у нас есть шанс.

— Только шанс?

— А ты