Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

В воздухе между нами остается ощущение хрупкого равновесия, словно от одного неверного слова все снова покатится вниз. Дариан встает из-за стола, тихо закрывая книгу. Я вижу, как напрягается Далия, когда он проходит мимо нее. В комнате становится еще теснее, чем секунду назад, будто воздух насыщается тревогой от каждого их движения.

— Я не доверяю Хелмару и Дояне, — произносит Дариан, глядя прямо на Адариса, голос его звучит твердо, без обычной мягкости. — Я понимаю, что они добиваются своего и не остановятся, пока не добьются. Их советы нужны только им самим, а не мне и не короне. Если бы не давление Совета, я бы давно избавился от обоих. Они плетут интриги за моей спиной, и теперь, когда нападения на эридов стали происходить так часто, мне ясно, что кто-то из них или оба замешаны в этом.

Он делает шаг навстречу Адарису, будто старается сократить не только расстояние между ними, но и ту пропасть, что появилась за годы разобщенности. В лице Дариана проступает усталость и волнение, но решимость в его словах не оставляет сомнений — он действительно начал видеть опасность там, где раньше пытался верить в порядок.

Адарис усмехается, но в этом нет ни веселья, ни настоящей злости, а только усталое раздражение.

— Удивительно, что ты не доверяешь тем, кто так старательно пытается усадить твою задницу на трон, Дариан, — произносит он с легкой усмешкой, но взгляд его жесткий, почти изучающий. — Они выкладываются изо всех сил, чтобы сделать из тебя короля, а ты вдруг решил, что им нельзя верить. Смешно выходит: трон уже почти твой, а ты все еще ведешь себя как мальчишка, которому страшно выходить из-за родительской спины. Или это просто слова, чтобы меня успокоить?

— Не слова, Адарис. Им не нужна сильная власть. Им нужна корона на моей голове только потому, что тогда Совет сможет управлять государством моими руками. Для них я всего лишь удобная фигура, через которую проще всего продвигать свои интересы.

Адарис запускает руку в волосы, уголок его рта дергается в знакомой, хищной улыбке. Его взгляд скользит по Дариану, будто тот не брат ему, а противник на дуэли.

— Красиво говоришь, — бросает он. — Только если ты не можешь управлять своими же людьми, как ты собираешься управлять целым государством? Справишься с ними, когда будешь один на троне? Или все еще думаешь, что достаточно улыбки и пары правильных слов, чтобы волки стали пастись вместе с овцами?

— Мне не справиться с этим в одиночку, — выдыхает Дариан, словно эти слова давно сидели в нем и только сейчас нашли выход. Он вдруг начинает шагать по комнате, будто не может усидеть под тяжестью собственных мыслей. — Ты должен помочь мне избавиться от них, Адарис. Без твоей поддержки я не смогу разорвать этот круг.

— И это, по‑твоему, моя проблема? Ты сам позволил им управлять собой. Сам выбрал быть удобным, мягким, правильным. А теперь хочешь, чтобы я пришел и убрал за тобой тех, кому ты дал слишком много власти?

Дариан останавливается, поджимает губы, смотря на брата с напряжением. Я знаю, что должна оставаться спокойной, держать лицо и сохранять равнодушие, но сейчас это получается хуже обычного, потому что мне становится неуютно от того, что я вдруг оказалась свидетелем чего-то личного.

— Мы братья, — тихо добавляет Дариан. — Я не хочу, чтобы мы воевали друг с другом, Адарис. Все это можно прекратить, если бы мы были вместе, если бы вели государство вдвоем, как раньше… Нам не нужна эта борьба за трон, не нужна вражда, которая только разрушает всех вокруг.

— Как прежде? — кидает Адарис с колкой насмешкой, будто отсекает все сказанное. Он смотрит на Дариана с недоверием. — То есть ты будешь сидеть в тепле, слушать своих советников и изображать справедливого короля, а я рисковать жизнью, подавлять бунты и разгребать то, с чем ты своей властью справиться не в силах? Заманчивое предложение. Очень щедро с твоей стороны. Брат.

Дариан заметно смущается, бросает быстрый взгляд в мою сторону, будто только сейчас вспоминает, что я все это слышу.

— Я не это имел в виду… — начинает он, но Адарис поднимает руку, обрывая его.

— А теперь послушай внимательно, — начинает он, и я вижу, как по его лицу скользит выражение ледяного упрямства, будто каждое слово, которое сейчас прозвучит, должно врезаться в память. — Ты хочешь мира между нами, хочешь, чтобы я помогал тебе управлять Веларроном? Тогда начни с того, чтобы самому взять ответственность за этот дворец. Признай, что тебе больше не на кого опереться, кроме меня, и тогда, возможно, я подумаю, стоит ли вообще вмешиваться.

Я слышу, как Дариан с усилием выдыхает, будто ему сложно продолжать говорить. Он опускает взгляд на ладонь, сжимает крепко пальцы, и в этот момент напряжение между братьями ощущается почти физически, будто вся комната наполнилась усталостью от постоянной борьбы.

— Я не выбирал для тебя такой жизни, — произносит Дариан, не поднимая глаз. — Я не поддерживал отца, когда он решил… держать тебя на расстоянии. Я не соглашался с матерью, когда она отталкивала тебя. Я был против. Всегда был против, Адарис.

Слышу в словах Дариана не только попытку оправдаться, но и слабую надежду, что сейчас все изменится, что можно начать заново, не возвращаясь к прошлым ошибкам. Но Адарис лишь горько скалится.

— Бездействие — это тоже действие, — произносит он без резкости, будто констатирует факт. — Ты много чего не поддерживал, много с чем был не согласен, но всегда молчал. Когда отец решал, когда мать отворачивалась, ты просто был рядом. Это и есть твой выбор. И сейчас, ты говоришь, что не доверяешь своим советникам. Но с чего ты взял, что я доверяю тебе? Ты просишь разобраться с теми, кого сам не можешь контролировать, а ведь еще пару месяцев назад ты даже не смотрел в мою сторону без дозволения отца.

Между ними повисает пауза, в которой слышатся старые обиды, усталость и что-то очень близкое к сожалению. Я чувствую тяжесть их прошлого, будто часть этого груза ложится и на меня. Хочется отойти, оставить их наедине, дать возможность договорить. В этой тишине вдруг ветер приоткрывает створку окна и свет из него падает косыми полосами на пол, освещая только часть лица Дариана. Я вижу, что ему