Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

Я выхожу на балкон, ветер хлещет в лицо с запахом леса, и замираю, глядя перед собой. Первым делом в глаза бросается кованое ограждение — черный металл закручивается в сложные узоры, по которым тянутся густые плети цветов. Они обвивают балкон со всех сторон, венчают перила белыми бутонами похожие на лилии. Пальцы касаются одного из матовых лепестков — он прохладный и гладкий, кажется почти искусственным на ощупь. Я не могу оторвать взгляда, вдыхаю его запах, и только потом взгляд уходит за балкон. Запредельный лес раскинулся внизу, хвоя шуршит под порывами ветра, а дальше, за горизонтом, где небо светлеет от рассвета, вырисовываются горы, покрытые снегом.

— Горы… — выдыхаю я, подходя к перилам и впиваясь пальцами в холодный металл.

Адарис подходит сзади, обнимая меня за талию и прижимая к себе.

— Смотрю на них каждое утро. Напоминают, что наш мир гораздо больше этого замка. Когда-нибудь… покажу тебе их ближе.

Я прижимаюсь к его груди, его подбородок касается моей макушки, а взгляд уходит куда-то за горизонт, туда, где рассвет только начинает окрашивать снег на горных склонах. Мне хочется поверить, что он правда покажет мне эти горы, что мы уедем отсюда когда-нибудь, и все, что было здесь останется лишь воспоминанием. Но внутри остается сомнение. Это возможно только если он помирится с Дарианом, только если перестанет смотреть на брата как на соперника, перестанет хотеть занять его место, перестанет мечтать о том, чтобы объявить о себе как о законном наследнике и повести за собой всех, кто устал от прежней власти.

Не знаю, готов ли он к этому. Не знаю, сможет ли он отпустить эти амбиции и позволить себе быть вторым. Я не уверена, что во мне хватит сил убедить его, что этого достаточно. Мне страшно, что однажды я увижу в нем не только того, кто стал мне близок, но и того, кто готов разрушить все, чтобы стать первым.

— Эзар рассказывал, что там, в горах, есть заброшенное поселение, — говорю я, не отрывая взгляда от линии хребта. — Он говорил, что первые эриды пришли именно оттуда. Что будто бы это наше начало. Я тогда подумала, что это просто красивая история, чтобы мы не забывали, откуда мы.

— Да, оно там есть.

— Ты там был? Видел его сам?

— Один раз. Мне с отрядом нужно было добраться до Элмора, но мы сбились с пути. Наткнулись случайно. Там красиво, но холодно так, что даже летом кости сводит.

Я пытаюсь представить это место. Низкие каменные дома, будто вырезанные прямо из скалы. Пустые проемы вместо окон, в которых свистит ветер, и снег в горах, который не тает даже летом.

Опираюсь рукой о перила, чтобы устоять на ветру, пальцы скользят по металлу, но вдруг что-то острое вонзается в кожу.

— Ай! — вскрикиваю я, отдергивая руку, и смотрю на палец, из которого торчит острый шип и кровь течет тонкой струйкой. — Этот цветок… он с шипами?

Адарис мгновенно хватает мою руку, подносит ближе к глазам, осторожно сжимает мой палец, чтобы рассмотреть.

— Держись. Я вытащу. Не дергайся, иначе глубже уйдет.

Я морщусь от внезапного укола в пальце, но тут же забываю о своей боли, когда Адарис шипит сквозь зубы, отдергивая руку.

— Проклятье, — ругается он, тряся рукой, так что кровь размазывается. — Этот шип… Неловко вышло.

— Оказывается, даже принц тьмы умеет быть неуклюжим. — улыбаюсь я, сдерживая смешок.

Адарис достает из кармана платок, и быстро вытирает кровь сначала с моего пальца, потом с собственного.

В этот момент я вспоминаю, как Эзар вдыхал в меня имфирион, чтобы снять боль после раны. Внутри появляется странное желание проверить, получится ли у меня хоть что-то из того, что сделал мой брат.

— Хочу кое-что попробовать, — я смотрю на свой палец, потом на Адариса, немного смущаясь от своей затеи. — Только не смейся.

— Что ты хочешь сделать? — спрашивает он, приподнимая бровь и смотря на меня с подозрением, будто ждет, что я выкину что-нибудь несуразное.

Я ощущаю, как щеки вспыхивают, но решаюсь объяснить.

— Нужно, чтобы ты открыл рот и наклонился чуть ближе. Ты же очень высокий, а мне неудобно тянуться. Только не смейся, ладно? Просто доверься мне.

Он смотрит на меня долго, будто оценивает, не шучу ли я, но все же наклоняется ближе, так что я чувствую, как внутри все трепещет от волнения.

Аккуратно прикасаюсь ладонью к его щеке, провожу пальцами по губам. Делаю медленный вдох, собирая имфирион внутри себя, одновременно вспоминая, как это было с Эзаром.

— Просто дыши, — шепчу я, сама не веря, что делаю это.

Тянусь к нему ближе, губы почти касаются его, и выдыхаю, передавая поток. Я не думаю о том, как это выглядит со стороны, просто стараюсь направить свой имфирион прямо к нему. Но Адарис вдруг резко тянет меня ближе, его рука ложится мне на затылок, губы касаются моих, и он целует меня. Поцелуй получается неожиданно глубоким. Он впитывает выдох, будто пьет из меня этот поток, и внутри все наполняется дрожью.

Адарис первым отрывается от моих губ, дыхание у него становится тяжелым, когда его лоб касается моего. Он не спешит открывать глаза, и я чувствую, как его пальцы скользят по моей шее, задерживаясь на мгновение, будто он пытается унять собственное волнение. Несколько секунд мы просто стоим, прижимаясь лбами, дышим вместе, будто в одном ритме.

— Это было… совсем не то, чего я ожидал, — говорит он хрипло. — Ты умеешь удивлять, хладница.

— Вообще-то целовать было не обязательно, — выдыхаю я, смотря на него чуть исподлобья. — Я собиралась просто попробовать выдохнуть в тебя имфирион, а ты взял и поцеловал меня.

Я касаюсь его груди ладонью и тяну поток имфириона из него самого, направляя к ране на пальце. Энергия течет холодной волной, стягивая кожу, и я вижу, как порез покрывается тонкой корочкой инея, рана затягивается под ней, оставляя только легкий рубец.

Адарис подносит руку ближе к глазам, медленно проводит пальцем по ледяной корочке, будто не верит в то, что видит.

— Мне безумно понравилось, как ты это сделала, — выдыхает он наконец, его губы растягиваются в улыбке.

Он отстраняется чуть, оглядывается на перила, где белые бутоны