Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Уже сильно повреждённая мостовая проломилась под левой ногой Господина, и он яростно взревел то ли от досады, то ли от боли. Весь Авран-Ё дрогнул от его вопля, сам воздух задрожал и зазвенел. Лирке даже почудилось, что студенистое тело стража под ней пошло волнами.

— Отступаем! — раздался приказ за стенами, и воины, уже ринувшиеся в городище, стремительно отступили за его пределы на безопасную для атак Господина территорию.

В Арван-Ё остались только хоёторцы, но и они с воплями бросились прочь от духа, которому было плевать куда и на кого ступать, а также замерли на своих местах Лирка с Ирресом, Риш и охранители хайнеса, которые изначально пошли с ними, чтобы добраться до стража. Хайнес знаками показывал подчинённым, что прежде всего за пределы городища нужно вытащить его будущую хайнеси, Лирка же обжигала оборотней злым многозначительным взглядом, мол, почему вы ещё не тащите правителя прочь. Сама она не рисковала пошевелиться под пристальным и почти добродушным взглядом хоёторского жреца.

— Женщина, — наконец выдохнул он со странным удовлетворением в голосе. — Меченная. С чёрными глазами. С особенной судьбой, да?

— Особенной судьбой награждают суеверия, — презрительно фыркнул Иррес и уже с другой, более уважительной интонацией продолжил: — Или сильный характер. Первых награждают посторонние и часто незаслуженно. А вторые берут свою судьбу сами.

— Неужели Первый Господин хочет сказать, что судьбу дают не высшие силы? — насмешливо осклабился жрец.

— Высшим силам плевать на судьбы смертных, — осклабился в ответ Иррес. — Только безумцы вроде твоего Господина верят в особенную судьбу меченных. Смотрю, Страдающий Эр выбрал себе особенно меченного жреца.

— Господин сам метит своих слуг, — с улыбкой ответил жрец.

И Лирка по-новому взглянула его жуткие шрамы. Мужчина с ними выглядел наполовину мёртвым и словно отчасти принадлежал другому миру. А когда его закрывали полупрозрачные пряди Господина, это впечатление только усиливалось, потому что, если смотреть через волосы духа, шрамы исчезали, кожа становилась ровной и гладкой, а левый глаз распахивался. Потом завеса волос качалась в другую сторону, и вновь открывалась обожжённая и искалеченная реальность.

— Арван-Ё теперь наш, Первый Господин, — вежливость жреца звучала издёвкой. — Вы, — он скользнул взглядом по телу Ирреса, — ныне не в той форме, чтобы желать и дальше быть Господином Хоётора.

Хвост Ирреса взбешённо мотнулся из стороны в сторону.

— И Авран-Ё ныне принадлежит не ему.

Жрец перевёл немного удивлённый взгляд на Узээриша. Тот стоял в россыпи жральных косточек, на которые рассыпались отсечённые конечности стража, запылённый, с рассаженным лицом. И смотрел как всегда прямо и решительно, досадливо морщась только при взгляде на Господина.

— Ты главный, — понял жрец и перевёл внимание на Риша. — Ты… — До-рани-хи непонимающе прищурился, всматриваясь в лицо хайнеса.

Тот тоже всмотрелся в его глаза с некоторым недоумением, будто увидел что-то знакомое, но не понял, что именно.

Господин яростно взревел, вскинув лицо к небу, и Иррес, схватив Лирку зубами за шкирку, скакнул в сторону. И вовремя. Дух вытащил провалившуюся ногу. Точнее, выдернул её и частично обвалил мостовую под стражем. Студенистое тело накренилось и начало медленно стекать вниз, как убегающее из кадки тесто. Риш и охранители бросились к стенам.

— Куда ты потащил её⁈ — разозлился хайнес на Ирреса, который перепрыгнул на восточную сторону, отдалившись и от пролома, и от союзников.

Иррес только рыкнул в ответ, продолжая следить за Страдающим Эром. Тот двигался медленно, будто воздух для него был слишком плотным и вязким, но вот его волосы развевались вместе с порывами ветра совершенно беспрепятственно.

— Держимся ближе к жрецу, — велел он Лирке. — Эр очень трепетно относится к своим жрецам и рядом с ним будет сдерживаться.

— Я не слышала, чтобы духи вступали в битву при прошлой войне, — женщина глаз не могла отвести от гигантской фигуры.

— Они не вступали. Не должны были. По крайней мере, так откровенно! — Иррес зло цыкнул. — Негласное правило, по которому духи не могут выступать против внешнего врага. Точнее, могли, но Истаридан уничтожал всех, кто посмел, и в итоге это стало негласным правилом. Но или Истаридана уже больше никто не боится, или сам Эр уже настолько умом тронулся, что ему всё равно.

Раскатился новый вопль, и Лирка подумала, что совершенно не похоже, чтобы у этого духа сохранилась хоть капля рассудительности. На его искажённом лице застыла лишённая мысли тупость.

— Он и раньше был известен своей злобностью, но в компании жрецов ему обычно становилось легче, — Иррес заметил, что Лирка почти поравнялась с ним, и отпихнул её мордой назад. — Куда лезешь?

Риш одними губами велел им отступать и уходить на сторону Салеи, пока они отвлекаются жреца и Господина на себя. Позади как раз была обвалена стена, похоже, страж пролез именно здесь, так что Лирка смогла посмотреть вниз. И на мгновение оторопела от увиденного.

Отсюда прекрасно просматривалось водохранилище. И оно было заполнено трупами.

— Это желудок стража, — неохотно сказал Иррес. — Не смотри. У нас проблемы посерьёзнее.

Лирка резко отвела взгляд и сглотнула противный ком.

— Соскочить не успеем, Эр прихлопнет нас в полёте. Не смотри, что он сейчас медленный. Это только из-за жреца.

— Оставьте Арван-Ё, — жрец посмотрел на Риша, — и можете спокойно уходить. Пусть Первый Господин, — он взглянул на Ирреса, — смирится с потерей.

— Уходите, — велел Риш Ирресу и Лирке. — Живее.

Спорить никто не стал. Вступать в битву против Господина было бы самоубийством. Но тут сам Господин наконец опустил поднятую ногу и наступил на расползшиеся по улице щупы стража. Те мигом пришли в движение, опутывая жилистую щиколотку и проползая между пальцами, чтобы спеленать стопу. Разъярённый дух вновь поднял ногу, а вместе приподнял и тяжеленную тушу стража, чем окончательно настроил его против себя. Щупы сжались с такой силой, что было видно, как они вдавливаются в плоть духа, и неожиданно потянули вниз с такой силой, что Господин накренился, а потом и вовсе грохотом опустил ногу. Мостовая подпрыгнула, а вместе с ней и все остальные.

И вот тут дух начал двигаться по-настоящему. Лирка даже не успела заметить его движение, как по круглому телу стража расползлись борозды от когтей и из них посыпались жральные косточки, которые, едва коснувшись мостовой, тут же превратились в новые щупы, и те принялись стремительно обвивать ноги духа. На местах, где они сдавливали плоть, засочилось что-то прозрачно-светлое, и дух пришёл в такое неистовство, что его крик превратился в тончайший свист, из-за которого заломило уши.

Иррес, пользуясь возможностью, пихнул Лирку к стене. Господин ещё раз полоснул стража когтями, но, несмотря на стремительность удара, казалось бы медлительный страж